b000002440

сутся,— кратко объяснил он. — Ты бы посмотрела на них. — А я что, не видела? Они же зеленые ходят от страха. — Ничего, — ответил Павлик, — дома цвет лица у них восстановится. Зато дисциплина в моем отряде самая лучшая. — Это верно, — согласилась Люся. — Все девчонки удивляются: как это Павке удалось авторитет завоевать? — Ха, — сказал Павлик. — Очень просто. Они у меня напуганные. Когда твои мальчишки лодку подожгли, весь лагерь сбежался, а мои остались в спальне. Думаешь, почему? Очень просто: боятся. Ночь все-таки, а им под каждым кустом привидения мерещатся. В лес ходить с ними одно удовольствие. У Нинки в отряде, помнишь, мальчишка заблудился? Потому что разбегаются. А мои овечки всегда в кучу жмутся. Опять же — боятся. А все благодаря моим рассказам. Павлик просвистел какую-то песенку и продолжал: — Или вечером. У вас по кроватям бегают, подушками бросаются, комаров ловят, и вообще, вы до полуночи с ними возитесь, пока заснут. А я зайду на полчаса, исто­ рию про какой-нибудь скелет выдам и— адью! Знаю, что теперь до утра не шевельнутся. Вот, например, се­ годня... — Но ведь это нехорошо, — возмущенно сказала Люся. — Тебя за такие вещи выгнать мало... — А мне начальник лагеря, наоборот, обещал благо­ дарность записать... за умелое руководство. — Так ведь он не знает, как ты этого добиваешься! — воскликнула Люся.— Вот я возьму и скажу. — Только попробуй. — Вот и скажу! Ты же воспитываешь из них суеверных, а поэтому и покорных людей. — Ну, а потом? Меня выгонят, тебе же скучно будет. Наступило молчание. Было ясно, что Люся сдалась. —17— | '^ " б Х - 7 ч ”■■ йр'ЩЦ '