b000002440

вают разные игры, но сами при этом вздыхают и говорят: «Разве за всеми уследишь?» Но нет правил без исключений. Павлик Сокольский тоже был только помощником. А когда наш настоящий вожатый на несколько дней уе­ хал в город, он остался вместо него. Павлик умел занять нас. Он знал тысячи историй, от которых по спине бегали мурашки, а в животе становилось холодно, будто съел натощак три порции мороженого. Эти истории он чаще всего рассказывал перед сном, после вечерней линейки, когда мы собирались в спальне. Окна задергивались шторами, Павлик садился на стул в центре комнаты и говорил: — Ну-ка, гасите свет, я вас сейчас угощу.., И действительно, «угощал». «...В эту ночь, — слышали мы протяжный голос из мрака, — доктор проснулся от странного шепота над са­ мым ухом. Он открыл глаза и прислушался. Его чуткий слух различил какой-то странный звук. Доктор чиркнул спичкой и приподнялся на локтях. Неверное пламя осве­ тило комнату. И тут глаза доктора расширились от ужа­ са. Он видел, он отчетливо видел, как в проломленное в потолке отверстие медленно просовывается черная ру­ ка. Да! Черная рука с кровавым рубиновым перстнем на указательном пальце...» Или другая история. Тоже лежит человек в кровати. Вдруг с шумом распахивается окно и по комнате начина­ ет бродить ветер. Сжимая в руке пистолет, человек подкрадывается к окну. Никого. В комнате бушует ветер, а на улице тихо. Светит луна, на деревьях не шелохнет­ ся ни один листочек... И так каждое полнолуние: в пол­ ночь с треском распахивается окно и в комнату врыва­ ется ветер, Павлик уйдет, а мы лежим и не смеем шелохнуться. Нам жутко. В других спальнях шумят, доносятся голоса — 12 —