b000002439

неправда!» И мне очень нравится это слушать. Поэтому я и ходил на фильм одиннадцать раз. Когда с ребятами, то спрашивал у артиста про себя, а когда один, то поч­ ти вслух, тихим шепотом. Из-за этой пилотки я даже стал знаменитым. Десяти­ классники со мной здороваются, а первоклассники ты­ чут в меня пальцами. И как ни странно, это мне тоже приятно. Я дошел до того, что сам намекнул редактору стенгазеты, чтоб он поместил на меня дружеский шарж насчет пилотки. Шарж поместили, но я до сих пор не мо­ гу отделаться от гадкого чувства: зачем намекал! Как мог предлагать такое! И когда в классе анкету проводи­ ли с разными вопросами: кто что любит и чего не лю­ би т— с этого года у нас мода на такие анкеты, — то на вопрос, какой замечаю в себе недостаток, я написал: «Честолюбие». Вообще-то я скромный и никуда не суюсь, поэтому всех очень удивил мой ответ, а классная руководитель­ ница на собрании даже сказала, что некоторые приду­ мывают себе недостатки, чтоб казаться интереснее. — Вот ты, Виктор,-— сказала она. — Какой же ты че­ столюбивый? Ты тихий и скромный мальчик, можно ска­ зать, даже застенчивый. Зачем возводишь на себя нап­ раслину? — Ах, Мария Викторовна, — ответил я.-—-В тихом омуте черти, знаете, водятся. С тех пор она меня не любит. Как-то сказала моей маме: «Ваш сын очень честолюбив, придумывает себе недостатки, чтоб на него смотрели». Конечно, иметь недостаток плохо. Не знаешь, как от него избавиться. Он внутри. Ты ешь хлеб, а он ест вмес­ те с тобою и поправляется, крепнет с каждым днем. Но пусть. С недостатком даже лучше. Не так оди­ ноко. Хотя все равно тоскливо. Я теперь стал задум­ чивый. Опять приближается лето. Опять начнутся разные съемки, и Ритка опять будет плакать, неизвестно для че­ го, и Вов«а валяться под забором, то ли спящий, то ли умерший... А я в кино больше ни шагу. Вот вырасту — сам придумаю фильм и сам буду его снимать. Буду кричать в рупор какой-нибудь старухе: «Райка, принеси то-то», а какой-нибудь девчонке: «А ну, рыдай!», а мальчишке: «Становись вверх ногами!» 86