b000002439

после занятий, играю ноктюрн, а девчонки восторгаются: ах, как ты хорошо играешь, просто исключительно и за­ мечательно. Тут знакомый мальчишка подходит. «Точ­ н о ,— говорит, — хорошо играет Бурда». И сразу вся му­ зыка пропала. Играть расхотелось. — Ага, — сказал Тухлый. — А у меня еще хуже. От отца попало. Идет он вчера по двору и слышит, как про него говорят: «Вон Вонючкин отец идет». Обидно, ко­ нечно. Не туда пошел разговор. Не в ту сторону. Забыли о моей Жучке, говорили об одних кличках. Будто каж­ дый всю жизнь обижался на прозвище, только молчал, Генка слез с парты и сидел рядом со всеми, а я все ещё стоял на столе. И на меня не обращали внимания. Гово­ рили о том, что клички — это явление позорное и что с ними пора кончать. Вспомнили лекцию Полины Викто­ ровны про родителей, которые сочиняют имена, когда нас еще нет. Дорассуждались до того, что решили с ны­ нешнего дня отменить все клички. И даже проголосова­ ли, как на собрании. — Подождите, — взмолился я со стола. — Давайте еще неделю поживем с кличками. Пусть Генка хоть не­ множко побудет Жучкой. Я надеялся, что Генку это испугает и он отдаст щенка. — Нет, — сказал Борька Агафонов, в прошлом Фон, — раз решили — все. А если кто забудет, тому —» вот. — И он показал свой фиолетовый от чернил кулак. ...Теперь кличек у нас не услышишь. Выяснилось, что под именем Селитры до сих пор скрывался обыкновен­ ный Алексей, а у Тухлого оказалось звучное, как в опере имя — Альберт. Впервые прозвучало в классе и мое имя — Володя. Оно тоже довольно симпатичное... Конечно, все это хорошо. Но Жучку обратно я не по­ лучил. Сейчас осень — грязь, сыро. Генка не выводит щенка гулять. Так что я и не знаю, как он выглядит. На­ верное, повзрослел, возмужал... И все-таки есть у меня одна надежда! Славка (так зо­ вут Рыжего) находит, что она вполне реальна. Я жду зи­ мы, и мне представляется такая картина. Выпадает пер­ вый снег. Генка ведет Жучку гулять и вдруг спохваты­ вается: забыл дома ошейник. Бежит за ним, и тут... Тут из-за угла показываюсь я и ласковым голосом говорю: «Жучка, милая Жучка, иди сюда...» 70