b000002439

верили не только дети, но и многие взрослые. А пенси­ онер-учитель, раз в лето рисковавший спускаться к реке, всегда говорил одно и то же: — Эх, Алексей, Алексей, учился ты плохо, а в столи­ цу бы тебя все-таки взяли. Ты бы там чемпионом был. Феномен. Незнакомое слово пытались превратить в кличку, но никто не решился первым употребить ее по адресу, и кличка отпала, не произнесенная. Леська с трудом за­ кончил семь классов и с тех пор помогал родителям по хозяйству. Жили они в новом доме, построенном в кон­ це войны на одном из выступов прибрежной кручи. Отец Леськи, инвалид, считался сторожем, сторожил плоты, тянувшиеся вдоль берега. Хлопот по охране не было — он разводил кроликов, промышлял охотой, ры­ бачил; часто его можно было встретить на базаре. Там он продавал дичь, рыбу, а иногда и отрез на пальто, но­ вые сапоги. •— Лесь, а это правда, что у тебя два сердца? — спрашивал парень лет тринадцати, по кличке Пузан. — Одно работает, другое отдыхает. Потом наоборот. Леська смотрел на освещенные любопытством лица ребят, и по его неуверенной улыбке было видно, что он и сам не знает, сколько у него сердец. Наблюдая за поплавками Колькиных переметов, маль­ чишки любили рассказывать всякие истории. — Амфибия, — говорил Чалдон, — это был такой че­ ловек. Он мог жить, как рыба, даже мог спать всю ночь на дне. Ему один ученый сделал операцию, поставил жабры. С тех пор он и человек, и рыба... Хорошо бы стать таким. Плаваешь под водой, и тебя никто не видит. Устал — сел на камень, вокруг рыбы плавают. А если вдруг человек тонет, ничего не стоит спасти. Как водо­ лаз, только в трусах. Все соглашались с ним, а Леська спрашивал: —А жрать что будешь? — Жрать — это что-о, — разочарованно протягивал Чалдон, — ну, рыбы наловлю... Там ее не поймаешь, — упорно возражал Лесь- ка' " только сверху обмануть можно. На приманку. Начинался новый разговор. Например, отчего мок­ рому на ветру холодно, а сухом у— нет. Чалдон объяс­ нял это тем, что раз мокрый сохнет — значит, вроде что- 54