b000002439

Так вот почему он не захотел сам писать заметку! Ведь тогда ему пришлось бы из скромности умолчать о себе... Выходит, Аркадий хвастун? Но я не стал думать об этом и пошел переписывать заметку. Раз надо— зна­ чит, надо. Комнат в редакции много. Ткнулся я в одну дверь, потом в другую . Тут какая-то девушка встретилась, взя ла за руку, как маленького, и отвела куда надо. Там за столом дяденька сидел. Я сразу понял — корреспондент. Молодой такой, но уже в очках и уже лысый. А в общем, веселый, улыбается. Прочел он заметку, записал фамилию и под конец за руку попрощался, как со взрослым. И стали мы ждать. Тем временем уже начался сентябрь, и все пошли в школу. Пошел в первый класс и Олежка. Учиться ему понравилось, он хвастался, что еще десять лет проси- дит за партой, тогда как мне осталось только шесть, а Аркадию и вовсе три. Как-то Олежка привел во двор свой класс — два- дцать восемь девчонок с бантиками и мальчишек — смот- реть кино. «Пусть гонят монету», — сказал Аркадий. Олежка показал в ответ фигу и получил за это подза- тыльник. Но, несмотря на затрещину, он заявил, что асе равно не позволит брать деньги со своих друзей. Тогда Аркадий просто-напросто выгнал эти бантики и их каеа- леров вон. Олежка заплакал от обиды и поклялся отомстить. И отомстил. Когда однажды все сели и Аркадий включил аппарат, на втором этаже вдруг распахнулось окно, и Олежка с криком: «Вот тебе!» — вылил вниз на Аркадия кружку воды. И захохотал впридачу. Так он выразил свой протест. Но он рано захохотал. Струя воды попала не в Арка- дия, а в затылок Додикиному папе и почти вся утекла ему за шиворот. Поднялся шум, Додикин папа отряхи- вался и, улыбаясь, говорил, что не стоит волноваться, что в такой жаркий вечер освежиться даже приятно. Но, хотя ему было приятно, Олежке здорово попало. Его, наверное, даже стукнули, потому что было слышно, как он вопит не своим голосом. Аркадий довольно щу- рился. А наутро почтальон принес свежий номер «Молодо- го ленинца». В нем была напечатана моя заметка, о ко-