b000002439

Павлик умолк. Он выждал несколько секунд и вышел твердым шагом. Ночью я проснулся. Мне нужно было срочно выйти, но я не смел шевельнуться. Темно, шторы задернуты с вечера, только узкая полоска лунного света лежала по- перек моего одеяла. Я подумал, что в такую ночь под ок- нами вполне может прогуливаться черная лисица без го- ловы. От страха я зажмурился, но тогда стало казаться, что надо мной склоняется скелет с лисьей головой. Я от- крыл глаза, потом снова сожмурил... И тут явственно ощутил, как по моему одеялу шарит чья-то рука... — Ы-ы-ы! взвыл я не своим голосом, подпрыгнул, сел на кровати и увидел, что Сева тоже сидит на крова- ти и тоже дрожит от страха. Он странно усмехнулся мне и сказал тонким, дрожащим голосом: — Крышка вдруг приоткрывается, и скелет с лисьей головой —-и-их! И он сделал шеей такое движение, что сердце у ме- ня стало оседать вниз. — Ты брось, — сказал я.-—Лучше спал бы. — Не могу, хочу в уборную, — признался С е в а .— Уж целый час сижу. — Так шел бы. — А вдруг там этот... — Ну-ну, не надо, — поспешно сказал я, видя, что Сева опять собирается изображать из себя скел е т.— Идем вдвоем. Светила луна, лисы под окнами не было. Но зато не прошли мы и двадцати шагов, как из-за куста раздался громкий смех. Как по команде мы упали носами в траву, чувствуя, что в нашей жизни наступает роковой час. « - З х 'т ы , мямля, — услышали мы женский голос. *— Кто мямля? Я мямля? Это был голос Павлика. Мы прислушались. «*=- Ну да, а то кто же? — сказал звонкий голос, и мы узнали Люсю, ту самую, перед которой Павлик делал стойку. — Конечно, мямля и трусишка. Помнишь, я сви- дание назначила на кладбище. Не пришел, струсил? Ионыч у Чехова и то пришел, а ты... Прямо удипляюсь, как это тебя еще ребята слушаются. Кстати, что это ты Ч'ам рассказываешь им каждую ночь? Теперь засмеялся Павлик. 39