b000002439

Вязанию могла научить мама, а вот метеорит... Все мамы на свете не могли бы помочь. И я решился на дерзкий поступок. План был прост. В час ночи пересечь улицу, обойти дом сзади, проникнуть в сад, оттуда на крышу, а там ... На Колькино несчастье, его сарай я знал не хуже сво- его. Знал, «акая доска прибита на совесть, а какая при- ставлена для блезиру. Была такая доска на крыше, даже без гвоздей. А изнутри сарая к этому месту приставлена лестница. Я не чувствовал себя вором. Все-таки на метеорит наступил я. Колька захватил его грубой силой, а теперь корчит из себя ученого! Для верности я узнал, когда его матери идти в ночную смену, и был уверен, что через два дня метеорит перекочует в мой дом. Но не перекочевал. Вечером пришла мама, заплаканная, и упала на кро- вать лицом. Так я узнал, что убили дядю Сережу, Коль- киного отца, лучшего друга моего папы. Лето уже кончилось. На сырых полях зеленела озимь, а по улицам текла грязь. Прохожие скакали по цепочке кирпичей, шатким островкам посреди октябрь- ской жижи, Я долго топтался в сенях, вытирая ноги. Потом вошел. Колька стоял у печки. — Здравствуй, — сказал он первый. Он плакал одними глазами. И, чтобы скрыть слезы, поспешно предложил: -— Пошли прогуляемся. Я согласился, так как теперь считал своим долгом безропотно подчиняться Кольке. Он как-то сразу стал старше. Мы шли поселком, брели скользким полем, пока не прорезались первые звезды. Колька остановился. — Хорошо, что еще я у мамки остался, — глухо про- говорил он. — Все-таки легче ей. Хоть радость есть в жизни. И хотя прежде я не считал Кольку таким уж радост- ным приобретением, сейчас поддакнул без криводушия: — Ага. Хоть воспитывает тебя. В люди выведет. Ты кем хочешь стать? Не буду я астрономом, — угрюмо ответил Коль- 34