b000002439

ваши ребята знают немецкий, мы мечтаем так же знать русский, И спрашивают: интересно, мол, кто это у вас так замечательно пишет?.. В общем, пришлось остаться отличниками. Все-таки неудобно перед берлинцами. И даже с отстающими каждый день занимаемся. Я на зад­ ней парте с Нефедовым, а Олег на передней со Смирно­ вым. В ЗНОЙ В итька рассказывает: —Один царь дает ему корону и говорит: проверь, приятель, золотая она или нет. Только, пожалуйста, не отрезай от нее, а то голову срублю. До вечера Архимед ничего не придумал. По- шел в задумчивости мыться, отвернул кран, и, пока ду- мал, ванна с краями налилась. Он снял штаны, влез — вода через край хлынула. Тут он, конечно, и открыл за- кон Архимеда. А от радости стал бегать голый и кри- чать: эврика, эврика! Нашел, значит. Слушают равнодушно. — Ерунда, — говорит Юрка, — Ньютон, так тот уви- дел, что антоновка с дерева валится, и закон всемир- ного тяготения открыл. Не сходя с места. — Х е ,— произносит Петька.-—Это что. Я вот прош- лым летом в саду спал, так мне яблоко на голову рухну- ло. Мичуринское. До осени шишка не сходила. Солнце только-только оторвалось от горизонта, а печет немилосердно. От жары все сникло, застыло. Только река стремительно движется, холодно поблес- кивает бугорками течений, неровно дышит. Всех томит безделье. Ника сидит на корточках и, упершись подбородком в грудь, рассматривает свой живот. Ему четыре года, он голый. Его старший брат, толстый Петька, распластался рядом , временами он проваливается в сон и тогда не отвечает на вопросы. От жары беседа не клеится. Рассказав о Ньютоне, Юрка падает спиной на раскаленный песок и ошалело смот- рит в выгоревшее небо. Только худой, меньше всех ра- зомлевший Витька не без дела: жжет увеличительным стеклом сухую муху. Едкий дымок поднимается прямой ослепительной струйкой. Воздух не шелохнется. Он на- 22