b000002439

нок пытался засунуть мне за пояс чернильницу, и даже по своим карлланам рукой провел. Но там, слава богу, чужих вещей не было. Этот Олег вообще невезучий. Трансформатором ногу расплющило, а зимой перед этим сосулька свалилась на голову. Все ходили — ничего, а проходил Олег — она и рухнула. Теперь же еще и рюмочка. Нельзя сказать, что Лидию Тимофеевну мы так уж сильно любили. Скорее даже не любили. Не нравилось нам, что когда ставит двойки, то обязательно вздохнет. Вроде ей очень жалко. Было б жалко, не ставила б, кто ее просит! Но с рюмочкой — это уж с нашей стороны нехорошо вышло. Когда я понял, какой это позор, сразу схватил Олега за руку, и мы побежали в сарай, где нас никто не мог услышать. Там мы обсудили план действий. Мы оба копили деньги. Я на фотоаппарат «Смена», Олег — на велосипед. Рублей двадцать у обоих было. Мы решили, сколько бы это ни стоило, раздобыть такую же рюмочку и как-нибудь подкинуть ее в дом Лидии Тимо­ феевны. Прийти, например, за упражнениями, она от­ вернется, а мы — раз! — и сунем рюмочку под диван. Пусть потом ищет, лишь бы было что находить. Но этот план рушился еще до захода солнца. В посу­ дохозяйственном магазине старушка продавщица прямо- таки разохалась, когда мы показали наши осколки: ах, мол, какой редчайший хрусталь, нынче такого не умеют делать, без сомнения, это из сервиза какой-нибудь ве- ликой княгини и так далее. Короче, не видать другой по- добной рюмочки. Когда вышли из магазина, Олег со зла обругал продавщицу дворянкой, и мы вернулись в сарай думать дальше. Но что придумаешь, если таких рюмок на всем све- те, может, и дюжины не наберется. И угораздило же Олега упасть именно на правый карман! Впрочем, я чув- ствовал и свою вину. Все-таки это от моего «нельсона» он упал. Мы решили молчать как две рыбы. Даже если будут пытать. В конце концов, мы не нарочно украли, совесть у нас чиста. И, кроме нас, никто не знает. Значит, шито- крыто. Сначала все шло как надо. Мы пришли в школу и о рюмочке не вспоминали. Настолько забыли о ней, что перед самым уроком немецкого языка играли в чехарду. 17