b000002439

— У меня правая часть лица выйдет черной, — сказал я. — Давайте поправим лампу. Я не тороплюсь, у нас есть время. — А у меня его нет, — ответил парень, по-прежнему не глядя на меня. — Вон очередь какая, видишь? — И от­ крыл затвор. — Готово, — сказал. — Придешь после­ завтра. Я вышел за перегородку и увидел, что никакой оче­ реди нет. Ни один человек не сидел здесь. Все стулья были пустыми, а на журнальном столице лежали потре­ панные журналы, и это было странно — непонятно, кто же их потрепал, если никого нет. Я вернулся домой. На стульях и в креслах сидела вся семья. И, конечно, Кирилл Васильевич: без него наша семья не может считаться полной, А папа ходил. Был включен телевизор, но никто не смотрел на экран. Все слушали папу. — Я играю на сцене молодых людей, — говорил он, шагая по комнате взад-вперед, — изображаю современ­ ное наше юношество, но должен признаться, что, к со­ жалению, к стыду своему, совершенно не понимаю ны­ нешнюю молодежь. Да, может быть, я постарел, уста­ рел, отстал! Называйте это как хотите, но я их не пони­ маю. Это не в моих силах. Они ничем не интересуются, они крайне равнодушны ко всему, в том числе и к мате­ риальным благам — вот что удивительно! — так что даже этикетку мещанства к ним не приклеишь. Равнодушие, безынициативность, полное отсутствие темперамента и стремлений. Вот вам типичный образчик. — И папа ткнул пальцем в меня, — Сидит и молчит. А я в спектак­ лях лазаю за этих остолопов по горам и фонтанирую эрудицией. В одной пьесе я, например, рассказываю лю­ бимой все подробности о звезде Бетельгейзе, даже ее массу называю и диаметр. Знаете, какой диаметр у Бетельгейзе? Вы не поверите, но ни много ни мало — пятьсот миллионов километров!.. Где здесь правда жиз­ ни? Раз они молчат, то и я должен молчать. Хорошенький будет спектакль — три акте сидения и молчания! Ни­ каких интересов, полное равнодушие «о всему!.. Ты по­ чему ушел с завода? — спросил он меня и закричал, по­ вернувшись к Кириллу Васильевичу: — Он даже не пре­ дупредил, что уходит! — И снова повернулся ко мне: — Почему ушел, я спрашиваю? 192