b000002439

— Я уже не работаю корректором, — сказал я. — Куда же ты перешел? — спросил Стасик. — И там, куда перешел, уже не работаю, — ответил я. — Летун ты, — сказал С тасик.—-Летаешь с места ка место. А я к цирку навеки прикипел. И он снова стал вздымать свою грудь. А я отправился в фотоателье. Накануне я был на станкостроительном заводе, и в отделе кадров меня уже оформляли. В литейный цех. Оставалось только принести фотографию для пропуска. Когда я поступал на радиозавод, то в фотоателье не ходил. Отнес для пропуска фотографию, которую сде­ лала бабушка. Я сам тогда навел на резкость, сам по­ ставил выдержку и диафрагму — бабушке оставалось только нажать кнопку, но и это она не сумела сделать как следует. Снимок получился немного расплывчатым, и в отделе кадров приняли его неохотно. Но другого у меня не было. У меня накопились сотни снимков, есть портреты всех знакомых и соседей, а своего нет. Папа на этот счет шу­ тит: «Сапожник ходит без сапог». И действительно, с тех пор, как меня фотографировал старичок фотограф из центрального ателье, я больше никогда не фотографи­ ровался. Только фотографировал других. А теперь пошел. Конечно, в то же центральное ателье. Мне хотелось сфотографироваться у него у ста­ ричка фотографа. И вообще хотелось его увидеть. Но его там уже не было. Навстречу мне вышел моло­ дой парень в вельветовой куртке и хмуро спросил. — На пропуск? Я к и в н у л . Н о п а р е н ь с м о т р е л и н е в и д е л , ч т о я к и в н у л . — На пропуск? — спросил он громче и уже с раздра­ жением. — Да, — ответил я, и он, не садясь, выписал мне кви­ танцию. Сказал: — Плати деньги! Я заплатил. Он повел меня за перегородку, посадил на стул^ и включил лампы. Одна не загорелась, и он пнул стоику ногой. Лампа все равно не загорелась, тогда он пнул стойку еще раз, и она наконец вспыхнула. н пошел к аппарату, и в это время лампа погасла. Но парень на стал обращать на нее внимание, а приготовился снимать. 191