b000002439

Они правы: кто же еще, кроме меня, мог ошибиться? Остальные ребята не могли, у них такие натренирован­ ные руки и головы, что они просто не способны допу­ стить ошибку. Они делают сложнейшие приборы и нико­ гда не ошибаются. Даже контролеры за ними не про­ веряют. Невозможно представить, чтоб кто-нибудь и* них мог допустить такую рассеянность. Пусть и не я ошибся. Но это естественно, что шутят они, поглядывая на меня. Потому что я самый неквали­ фицированный в цехе, самый неумелый. И впредь так всегда будет: чуть что — взгляды будут обращаться а мою сторону. «Где тонко, там и рвется» — есть такая по­ словица. А самое тонкое место в цехе — это я. В тот день я ушел с завода в очень мрачном настрое­ нии. Идти домой не хотелось. Я побродил по городу, за­ шел в знакомый парк и долго сидел на скамейке, думая о разных пустяках. Уже вечерело, когда ко мне вдруг подошла секретарша редактора газеты. Она проходи­ ла мимо. — Какая неожиданная встреча!— воскликнула она .— Ты у нас уже не работаешь? — Давно уже, — ответил я. Она была одета гораздо красивей, чем в приемной у редактора, к тому же от нее сильно пахло духами. — Ты кого-нибудь ждешь? — спросила о н а .— Какой ты грустный! К тебе не пришли на свидание? — Свидание — это что, — ответил я. — У меня непри­ ятности покрупнее. Причем одна за другой. — Как мне это знакомо! — сказала она .— Просто ты попал в полосу неудач, я знаю. Но она скоро кончится, а за ней начнется полоса радостей. Так всегда бывает. Они чередуются. Ты потерпи. Я сказал: — Слишком уж что-то широкая эта полоса. Наверное, я иду вдоль. Она спросила: — Как это? Я ответил: — Как тропинка. Поперек — перешагнешь в полшага, а если идти вдоль, то — сто километров. Вот я, наверное, и иду по этой полосе неудач вдоль. Она сказала: — Это ты красиво придумал. У тебя образное мыш- 175