b000002439

Это у меня наследственное. Папа—-то т вообще ниче­ го не умеет делать руками. В этом отношении он еще бездарнее меня. Он, например, уже два года собирается вызвать мастера для такой цели: вбить над диваном гвоздь. На этом диване папа разучивает роли. И хочет пове­ сить над ним бра. Вот уже два года хочет. Он не сходит с этого дивана иногда целыми сутками. Лежит на нем, сидит, полусидит, читает, бормочет, ерза­ ет, иногда даже становится на диван ногами и произно­ сит что-нибудь вроде: «Неужели вы не могли прийти вчера?» «Неужели вы не могли прийти вчера?» — говорит он сначала негромко и укоризненно. «Неужели вы не могли прийти вчера?» — кричит он гневным голосом. «Неужели вы не могли прийти вчера?» — повторяет он на сто ладов, но ему все равно не нравится, и тогда он бросает ли­ стки с ролью на пол, вспоминает, что бра до сих пор не повешено, и кричит: «Черт возьми, при таком освеще­ нии невозможно работать!» Его раздражает свет, который падает от люстры на листки с ролью, и он жалуется всем друзьям. — Такой проклятый век! — говорит он им.'— Ни секун­ ды свободного времени! Даже некогда вызвать мастера, чтоб вбить гвоздь. Но друзья его не понимают, и многие отвечают: — Подумаешь, проблема. Вбей сам. — Это бетонные стены, в них гвоздь лезет не так просто, как тебе это кажется, профан! — злится папа. Вбить гвоздь в наши стены действительно не просто. Нужно сначала просверлить дырку, потом вбить в эту дырку деревянную пробку и уже потом в эту пробку вбить сам гвоздь. Даже очень толстые гвозди гнутся, ес­ ли их пробуют вбить в нашу стену просто так. Несколько раз папа все же пытался вызвать мастера. Однажды он стоял на диване, декламировал роль, по­ том бросил листки на пол и, хотя день стоял солнечный, закричал: — Ничего не вижу! Все сам, сам, сам! Помощи ни от кого не дождешься! — И, наступая на разбросанные ли­ стки, пошел к телефону. Он уже снял трубку, но тут, привлеченная криком, во­ шла мама и сказала: 168