b000002439

На следующий день я зашел к Сережке, чтобы за­ брать Раину книгу об искусстве. — Господи, — встретила меня бабушка Поченцо- вых, — какие нынче стали призы. Ужас! — И сказала, что во времена ее дореволюционной молодости дарили ко­ робки конфет или билет на бал. Сергей живет с бабушкой, матерью и отцом. У них две комнаты и кухня. Но теперь осталась одна комната и кухня, потому что вторая стала очень тесной и вдоль стены можно было пробираться только боком: настоль­ ный теннис и мебель занимали все место. — Сыграем, — предложил Сережка. У меня даже слюнки потекли, словно предложили набор шоколадных конфет. Но я проглотил эти слюнки и сказал: — Что-то не хочется. Пойду домой. ...Каждый раз, встречая меня в коридоре, директор спрашивал: — Ну, как ваш Поченцов? — Не знаю ,- - отвечал я нехотя. — Я больше с ним не дружу. — Та-ак, — протягивал директор. — А в классе к не­ му хорошо относятся? — Вежливо, — отвечал я. Директор говорил: «Ну и правильно», — и уходил, по- прежнему улыбаясь. Действительно, Сережку ребята ни в чем не упрека­ ли, обращались с ним отменно вежливо, чуть ли не рас­ шаркивались при встрече. И только. Наступили зимние каникулы, но никто не приглашал его в гости, не играл с ним в хоккей, никто не бросал ему снег за шиворот. Жизнь он вел теперь самую скучную. Как-то само собой получилось, что после конкурса на лучшую фигуру разговоров о его таланте не стало. Когда же Сережка принес очередную скульптуру, никто не стал на нее смотреть, у каждого вдруг нашлось свое дело. Так и унес он ее, не услышав восхищенных отзывов. А в канун столетия со дня рождения Чехова случи­ лось вот что. Под руководством Раи Фантиковой мы го­ товили стенд, вырезали для него фотографии из журна­ лов, достали открытки с иллюстрациями чеховских рас­ сказов. Однажды вечером сидели мы с Раей в пионер­ ском комнате, делая последние юбилейные приготовле- 12