b000002439

шего по телевидению, и даже парня в зеленой тенниске. А автору заметки снимок не понравился, И во многом другом , по-моему, он был не прав. Одним словом, за­ метка меня разочаровала. Я дочитал полосу и отдал Ольге Пазловне. Она отнесла ее в наборный цех. А на следующее утро в корректорскую вошел ре­ дактор газеты. — Ну, спасибо, — сказал он, глядя на Ольгу Павлов­ ну . — Удружили. — Начал он спокойным, тихим голосом, но потом вдруг закричал визгливо и оглушительно: — Я двенадцать лет работаю редактором, а таких ошибок у меня не было! Понимаете, что вы натворили! Услышав слово «ошибка», Ольга Павловна измени­ лась в лице и вскочила. — Какая? — спросила она. — Вот сейчас и выясним, — сказал редактор странным голосом со свистом. — И он наконец впервые посмот­ рел на меня. — Мне только узнать, кто из вас пропустил эту ошибку... Кто? — снова закричал он. — Сережа, прошу вас, выйдите, — сказала Ольга Пав­ ловна. Но я сделал вид, что не расслышал, продолжал си­ деть. Мне было интересно слушать этот скандал, мне почему-то в тот миг и в голову не приходило, что речь идет об ошибке, которую пропустил я. Мне казалось, что вся эта сцена не имеет ко мне никакого отношения, что я в ней просто зритель. Ольга Павловна повторила: «Сережа, прошу ва с» ,— и мне все же пришлось оставить их одних. Я никогда не видел редактора таким злым и грубым. Он часто захо­ дил к нам, и Ольга Павловна говорила о нем, что это на редкость вежливый и тактичный человек, несмотря на то, что работа у него собачья. Я смеялся над этим опреде­ лением, а тут и сам увидел, какая у него собачья работа. Я походил по коридору, зашел в наборный цех и посмотрел, как работают линотипистки. За ближайшим линотипом сидела Соломина, и я улыбнулся ей. А она мне. Она не пела. Вид у нее был сосредоточенный. Се­ годня она, должно быть, не делала ошибок. Потом я увидел в конце коридора уходящего редак­ тора и вернулся в корректорскую. — Сережа, — сказала Ольга Павловна, —- это вы про­ пустили ошибку. В заметке с фотовыставки. 151