b000002439

А я остался под деревом. Потом пошел домой. Идти на концерт Райкина не хотелось. В этот вечер я не смог бы засмеяться ни одной его шутке. Вот такое в моей жизни было событие. Каждый раз, когда я вспоминаю о нем, мне всегда кажется, что в тот вечер я был сильно избит. Но в том- то и дело, что нет1 Парень бил меня очень унизительно, но совсем слабо. Когда я вернулся домой, мама даже ни о чем не догадалась. Правда, она спросила: «Что случилось?» Но это потому, что у меня был потрясенный вид, каких же либо следов на мне не было. Боли я тоже не чувствовал никакой. И все-таки когда утром мама разбудила меня словами: «Вставай, умывайся! Наденешь новый костюм, мы идем фотографироваться», первое, что я ощутил, проснувшись, это чужую ладонь на щеке. Это ощущение чужой ладони не проходило, наверное, с месяц. 8 то утро так совпало: мама вдруг решила сфотогра­ фировать меня на память об уходящем детстве, Единственным человеком, который что-то заметил, был старичок фотограф . Когда мы, простояв в очереди, вошли в уставленнную яркими лампами комнату с дере­ вянной фотокамерой на треноге, он внимательно посмот­ рел на меня и воскликнул: — О, какие глаза! Это надо снять! У белокурого мальчика—- и такие глаза! Это надо снять хорошо! Потом он возился со светом и камерой и говорил: — Это надо снять неназойливо. Так, чтоб никто не догадался, что мы снимали г л а з а . Чтоб люди смотрели на фотографию и думали, что это только они увидели особенные глаза. Чтоб они обязательно поругали меня: эх, какой глупый фотограф , ему нужно было подчеркнуть глаза, а он этого не сделал, чтоб они не понимали, что раз они заметили, то, значит, мы и подчеркнули. Чтоб они думали, что видят лучше меня, хотя они увидят бла­ годаря мне, но пусть думают, что у меня это случайно. В искусстве всегда должно немного не хватать усердия. Вот так он говорил, и я все хорошо запомнил, пото­ му что в детстве запоминается даже то, чего не понима­ ешь. Как раз то, чего не понимаешь, запоминается даже лучше, а понятное быстро выветривается из памяти. Те­ перь— другое дело. Теперь я взрослый, и если чего-то не понимаю, то уже и не могу запомнить. И вовсе не по­ 141