b000002439

мекал, что, если я отвечу не так, как ему надо, он еще раз щелкнет меня по носу. Может быть, я и не выдал бы его, если б не эти со­ гнутые для щелчка пальцы. Если б он не угрожал. Если б не считал меня трусом. Одним словом, я подтвердил, что он здесь не стоял. И милиционер выдернул его из очереди. Минут через пять я уже держал в руках билет на Райкина. До начала концерта оставалось около часа, и я вышел из Дома культуры на улицу. Парень ждал меня у входа. — Знакомое лицо! сказал он, и я увидел, что он не один, а с товарищем. — Пойдем-ка, — сказал он, и я по­ шел за ним. У меня отвратительная привычка: я всегда иду, когда меня зовут, даже если знаю, что будет плохо. Он повел меня в парк — в тот самый, где я недавно работал режиссером, в то время он выглядел так же, только деревья были меньше. Он завел меня в аллею юных пионеров, прислонил к тонкому дереву и шлепнул по щеке ладонью. — Такой честный мальчик! — сказал он своему дру­ г у . — Милиционер задает ему вопрос, и, представляешь, этот ребенок говорит правду, только правду и ничего, кроме правды .— И он поднял руку, чтоб шлепнуть по моей щеке еще. Я закрылся руками, решил: пусть лучше бьет по ру­ кам— не так оскорбительно, но тогда он ударил ни­ ж е— под дых, в солнечное сплетение. Ударил слабо, лишь для того, чтоб я схватился за живот, и тогда он спокойно шлепнул по щеке. Во второй раз. У меня мелькнула мысль — упасть, притвориться мертвым, убитым, потерявшим сознание. Я мог бы сде­ лать это довольно красиво — много раз видал, как де­ лает это папа, репетируя роль фашистского шпиона, уби­ того советской разведчицей, — упал бы сначала на коле­ ни, потом повалился бы на бок. И даже вздрогнул бы после падения, уже лежа на земле, будто по мне прошла судорога, будто я уже агонизирую... Но не упал. Не хо­ телось падать перед этим парнем. Он шлепнул меня по щеке в третий раз и ушел со своим другом, громко разговаривая о каких-то пустя­ ках. 140