b000002439

ся, то плечо. Тогда мы стали внутрь фигуры палки засо- вывать. Дело пошло. А Сережка в первый день просто накатал целую го- ру снега, на второй — принес лопату и нож — обыкно- венный, которым хлеб режут. Орудует своим инстру- ментом и на нас не смотрит. Мы на него тоже. Однако же краем глаза видим: вырисовывается из снега парта, над нега бесформенная груда. Как парту доделал, гля- дим, за груду принялся. Варежки снял и даже пыхтит. Чиркнет ножом раза два и зачем-то хватается за свое лицо, щупает. Руки, решили мы, отогревает. Утром четвертого дня подхожу я к школе и вижу: вокруг наших фигур ни души, а возле Сережкиной ог- ромная толпа. Издалека слышно, как ахают девчонки. Я подошел и— опять укололо меня в живот: Сережка! Да, да, за снежной партой сидел настоящий Сережка, толь- ко из снега. Изобразил самого себя! Мы, значит, вся- ких снегурочек, дедов, университеты, а он собственную личность! Очень горько было мне за моего самовлюбленного друга, а тут еще увидел Раю Фантикову. Вид у нее был жалкий и губы дрожали. Еще бы! Ведь она сидит с Се- режкой за одной партой, а он пожалел на нее даже сне- га. Так и изобразил: себя с левой стороны, а с правой пусто, вроде и не существует Фантикозой. А она еще носила ему книжки по искусству и вообще с пятого класса смотрит на него во все глаза. Правда, себя Сережка не приукрасил, уши вылепил оттопыренными, как на самом деле, и даже веснушки вокруг носа понатыкал спичками. Да и то сказать, не бы- ло у него другого выхода, не видать бы ему приза, если бы не было сходства. А приз он все-таки получил, и это было крушением моего плана, который я задумал еще перед конкурсом. Я убедил всех членов жюри голосовать против Сереж- киной работы, но директор все испортил. Когда собра- лись, он сказал, что конкурс закончен, что все мы виде- ли работы отрядов, и спросил, у кого какое мнение. И, честное слово, произнося «у кого какое мнение», на пер- вого Василь Кириллович посмотрел на меня. Значит, я заслужил у него авторитет, когда переспросил его в прошлый раз. — Первому отряду, — сказал я, раз он так присталь- 10