b000002439

вовать. Когда позапрошлым петом отдыхали в пионер- ском лагере, мне вдруг показалось, что дома что-то слу- чилось. И точно. Приезжаю— оказывается, у меня роди- лась сестра. Розовая такая, невысокого роста, безволо- сая и очень невнимательная. Я ей игрушку дарю в честь дня рождения, а она и не смотрит. Вот и здесь я тоже ощутил неладное. А по дороге домой предчувствие оправдалось. Идедл мы, сшибаем сосульки с крыш, а Сережка и говорит; —- Знаешь, я не буду с вами лепить. — Как это, — спрашиваю, —- не будешь? А у Сережки лицо задумчивое и важное, как у клас- сиков на портретах. — Не буду, и все. Вы только помешаете мне творить. Я и без вас приз завоюю. Буду индивидуально работать. Ты, как друг, должен понять. Это значит, я, как друг, должен оправдать его преда- тельство. Сначала я так растерялся, что хотел хлопнуть Сережку по голове кулаком. Потом взял себя в руки и стал убеждать. Битый час стояли у нашего дома, потом полчаса на лестничной клетке третьего этажа, а я все убеждал, убеждал... Обиднее всего, что директор не разделял мрего не- годования. Слушал и улыбался. Молчал и улыбался. Что- бы объяснить ему всю низость Сережкиного падения, я так размахивал руками, что свалилась шапка. А Василь Кириллович только хитро щурился, а под конец сказал: — Ну что ж. Мы не можем запретить. Это его дело. Пусть творит индивидуально. Я поднял шапку и ушел очень злой. А когда человек злой, у него мысли хорошо работают. Мне папа так всегда и говорит, когда задачка*не выходит: «А ты разо- злись». И сейчас я разозлился так, что в голове мигом созрел план. Не очень хитрый, но достаточно решитель- ный. Но о нем потом. Наша школа высокая, четырехэтажная, и у север- ной ее стены всегда тень. В этой тени и стали лепить фи- гуры все отряды. Первый—-Снегурочку, второй — мед- ведя, наш — Деда Мороза, четвертый — Московский уни- верситет на Ленинских горах. Попозже явился Сережка. Отошел в сторонку и стал катать снег. Работали три дня, оставались после уроков. В пер- вый день наш Дед Мороз не выходил: то рука отвалит- 9