b000002439

умею. Он большой мастер. Я люблю рассматривать на витрине портреты его работы — все, даже той женщины с серьгами. Но, конечно, больше всего самого себя. У меня на этом портрете странные глаза, я люблю за­ глядывать в глаза самому себе и удивляюсь: какие у ме­ ня глаза! — Вот это я, — сказал я Майе. — Видишь? Здесь мне четырнадцать лет, но я все равно похож, правда? Майя кивнула, она рассматривала меня без интереса и хотела уже идти дальше, но тут заметила женщину с серьгами и задержалась. — Тебе этот портрет нравится больше? — спросил я ее. Майя кивнула опять. — Таких в продаже н е т ,— сказала она, — Интересно, где она покупала такие? — Серьги? — спросил я. — Ты спрашиваешь о серьгах? Но Майя не ответила. Она смотрела на женщину не отрываясь. — Ты спрашиваешь у меня или у нее? — опять спро­ сил я. — Если у нее, то напрасный труд. Она не ответит, хотя и выглядит как живая. Она так здорово сфотогра­ фирована, что ты даже начинаешь задавать ей вопросы. И мы пошли дальше. Я не обиделся, уже привык, что на мой портрет не обращают внимания. А вечером произошло то, чего я и ожидал. Папа не имел никакого сходства с тем веселым человеком, кото­ рый балагурил и шутил при Майе. Не стесняясь присутст­ вия Кирилла Васильевича, он кричал мне, что я «изне­ женное существо», «ничем не интересующийся слизняк». Кирилл Васильевич слушал это, сидя в кресле, с невоз­ мутимым видом. Мама стояла возле стола, как проку­ рор. Бабушка, прислонившись в углу к стене, закатывала глаза. Когда наконец все утихло и наступила ночь, я пошел в ванную проявлять пленку. Это самое волнующее занятие в моей жизни. Каж­ дый раз, когда я проявляю новую пленку, мне кажется, что на ней необыкновенные снимки. Что меня ждет не­ обыкновенная удача. Все сделанное раньше кажется мне скучным, плохим и не имеющим никакого значения. Я так Всегда волнуюсь, что прыгаю вокруг бачка, в котором Проявляется пленка, и даже дрожу, как девчонка перед экзаменом. 124