b000002439

Я вообще решил отныне действовать самостоятельно. Они убеждали меня наперебой, АЛама кричала. Ки­ рилл Васильевич ей поддакивал. Бабушка тоже вставля­ ла какие-то слова. Но я не стал долго слушать. Я оставил их разговаривать обо мне и вышел во двор. Вечер был темный. Настолько темный, что по землч тянулись лунные тени, У кустов сирени стоял голый по пояс Стасик и играл мышцами. Лунные блики лежали на его бицепсах и трицепсах. — А , это ты! — сказал он. — Подходи, — и больно схватил меня за руку. Вокруг пахло водкой. Казалось, этот запах исходит от кустов сирени, не верилось, что так сильно может пахнуть человек. — Хочешь, скажу новость? — спросил Стасик. — Те­ бе скажу. Я завязываю. — Ты завязываешь каждый день, — возразил я .— Как напьешься, так и завязываешь. — Ха! — закричал Стасик и сжал мою руку так, что в ней хрустнуло. — Фома неверующий! Ты не веришь? А директор цирка верит! Он сказал: «Бросишь пить — включу в программу». И я ответил: «Брошу...» Хочешь, покажу афишу? — Новую?— спросил я. — Нет, старую, — ответил Стасик грустно и отпустил мою руку. — Но я все равно покажу. Я хочу, чтоб ты увидел, кем Стасик был и кем он опять скоро станет. — Но ты же показывал,— возразил я. — Много раз. — Все равно, — сказал Стасик и ушел в дом. Когда-то в раннем детстве меня водили в цирк, и я смутно помню Стасика воздушным гимнастом. Но потом он стал пить, и его выгнали. Совсем уйти из цирка он не захотел и работает там распространителем билетов. Уже много лет работает он распространителем билетов, но при каждой встрече говорит мне, что он сегодня бро­ сает пить и его снова включат в программу. Он вернулся быстро, слишком быстро и повесил афи­ шу на гвоздь, который торчал из стены дома. — Я и спички принес, — пробормотал он и стал их за­ жигать одну за другой, освещая афишу. Но я и так знал ее содержание почти наизусть. «Се­ годня в городе выступает знаменитый воздушный гим­ наст Станислав Андро, — писалось в афише. Что-то в 107