b000002439

— Я согласен, — сказал я. — Отлично!— закричал директор. — А вечером бу­ дешь посещать танцплощадку и следить, чтоб современ­ ная молодежь не очень распоясывалась. — Как это — следить? — спросил я. — Там нужно бу­ дет драться с хулиганами? — Пустяки !—-сказал директор. — Эти времена уже прошли! Они канули! Канули, понял? Знаешь такое сло­ во? Старинное. У Шекспира есть. И хулиганов теперь по­ меньше и милиции побольше. А вот раньше, помню, сразу после войны, режиссерам приходилось туго. Да что говорить! — воскликнул он. — Я сам был режиссе­ ром! Ты, парень, пойдешь по моим стопам. Помню, сти­ ляги обращались в бегство при одном моем появлении. Однажды меня хотели побить. Семеро! Семеро одного не ждут, верно? А эти ждали. За углом. Окружили меня со всех сотрон. Но ведь я на войне кем был? Десантни­ ком! Нас приемам самозащиты обучали, и я не расте­ рялся. Двое рухнули в мгновение ока. А остальные раз­ бежались. Хулиган — он всегда трус. А почему? Потому что ничего не защищает. Идеи у него нет. Заехать в ухо-—это для него только приятное времяпрепровожде­ ние. Правильно я говорю? Вот ты образованный, среднее образование, ведь верно? Так как правильно — п р е ­ п р о в о ж д е н и е или просто п р о в о ж д е н и е? Ладно, постой, постой, потом ответишь, не в последний раз встречаемся. А самому по физиономии схлопотать — это ему ни к чему. Он записал на листе перекидного календаря мою фамилию и велел завтра приходить с документами. — А фамилия у тебя знаменитая, — сказал о н .—Та­ кой артист есть — Савинов, да ты, наверное, слышал. Неужели не слышал?.. Да ты шуточки шутишь! — закри­ чал он, когда я сказал, что это мой отец. — Врешь или правду говоришь? Ты прямо скажи: однофамилец или родственник? Может, ты и в самом деле сын, тогда я те­ бя не возьму! Он вдруг расхотел брать меня на работу, говоря, что отец, наверное, и не знает, на какую паршивую долж­ ность я устраиваюсь. — Ты сначала у отца разрешения спроси! — кричал он. — Пусть он мне позвонит, что не возражает. Хотя, ко­ 105