b000002438

кие, яркие рядом с белым отпечатком гор- газовской руки. Вот еще что умеют человеческие руки. Он ее схватил и утащил в комнату. И стало так тихо, не слышно ни голосов, ни ударов. Мне стало страшно: может быть, он душит ее подушкой? Я собрал на полу листки и отнес их к себе. Я поступил как подлец, как Горгаз: я прочел их. Это гадко, знаю, но я должен был узнать, за что можно бить по лицу жену. Наташа! Она очень хорошая! Она бед­ ная, я раньше писал о ней плохо, я был не­ прав. Красивая, хорошая и несчастная. По­ чему все красивые —или глупые или не­ счастные? Свои листки она написала уже давно, уже несколько месяцев, как написала. И все эти месяцы у нее такое ужасное настро­ ение. Она, можно сказать, погибает. Зачем она вышла замуж за Горгаза? Ведь было нетрудно увидеть, что с ним тошно, я же увидел. Но это не беда, что сразу не заме­ тила. Нужно уйти. Я скажу ей, чтоб ушла от этого типа. Каждое утро он в голубых кальсонах 63