b000002438

что целый месяц жил впроголодь. Как при блокаде. Удивляюсь, как это она кормила меня во время блокады. Ведь тогда самой нечего бы­ ло есть. И сынулям. Правда, я тогда был поч­ ти грудной и ел мало. Но все же! Она —не подумай, что бедная. У нее ку­ чи дорогих вещей, только она их не надева­ ет. А мебель —лакированная, полированная— какая там еще бывает?., плиссированная, что ли? Идешь и отражаешься во всех изгибах, изуродованный, несчастненький. Как в ком­ нате смеха. И голодный. Скоро она прикатит. Обязательно привезет одно «яичко с витаминчиком». А твое письмо короче всех. Я тебя сколько прошу рассказывать о своей жизни, а ты об этом ни слова, а о какой-то ерунде. Ну, чего ты пристала к Наде Пересветовой? Ты же ее даже не знаешь! И откуда ты взяла, что я ловлю ее взгляды. Я же тебе написал: запис­ ку бросил в мусоропровод. И не сочиняю в честь ее стихи, вот придумала! Я уже боль­ ше года ни одной строчки не сочинил. Понял, что у меня нет таланта. Поэт должен думать медленно, со вкусом, а у меня мысли скачут, как лошади. 42