b000002438

телось от жалости к себе. Это было первое чувство, которое я испытал с того момента, как прочел телеграмму. Я не папину смерть почувствовал, а свое одиночество. Я очень ждал тебя, Наташа. Сейчас стыд­ но об этом вспоминать, но тогда мне почему- то хотелось, чтоб меня успокоила именно женщина. Женщины мудрые. У меня никогда не бы­ ло женщин. Маму я не помню, а ты уехала и не приезжаешь. У кого есть кто-нибудь из женщин... Когда я вернулся с почты, Лидия Кон­ стантиновна обняла меня за плечи и усадила рядом с собой. Не знаю, что со мной случи­ лось, но я вдруг заплакал и ничего не мог с собой поделать. У плачущих очень некраси­ вые лица, на плачущих страшно смотреть, а Лидия Константиновна все поворачивала мое лицо к себе и успокаивала. Я уткнулся носом ей в колени и прижался ртом к ее ноге, чтоб не плакать громко, а она гладила мои воло­ сы. Я старался ни о чем не думать и тогда мне казалось, что это мама гладит меня по голове, что это ее колени... А потом случилось гадкое, отвратительно гадкое событие. 200