b000002438

вательно колотил этим гуттаперчевым попу­ гайчиком по прутикам кроватки. Он гремел, как бубен. Я, глупая, никогда раньше не за­ думывалась: почему он гремит, не до этого было в те годы. А тут попугайчик сам рас­ кололся. Ты, мой капризненький, так хотел есть, что расколотил попугайчика о кроват­ ку. И тут я поняла: горошинки находились в попугайчике. Вот откуда они высыпались на твою мокренькую пеленочку...» Не умею я как тетка разговаривать. На­ доело. Это долго и нудно ее языком расска­ зывать. Да и получилось не очень похоже. Она еще приторней говорит. Короче, пошла тетка в магазин и совра­ ла: «Я воспитательница детских яслей, мне поручено купить двести попугаев». Я спро­ сил: зачем нужно было врать, разве иначе не продали б? Тетка объяснила, что не соври она, все удивились бы (шутка ли: обык­ новенная женщина покупает двести одина­ ковых игрушек) и постепенно бы додума­ лись, в чем дело. А тетка хотела съесть всех попугаев Ленинграда сама. Денег у каждого ленинградца было тогда много, потому что они ничего не значили, например, одна буханка хлеба на рынке 111