b000002437

холодами. Лоси и олени по-прежнему хоронились в чащобах, вы­ давая своё присутствие лишь под гулом моторов. В такую погоду чуток в тайге любой звук. Укрывшись пухом, прячутся деревья. Внизу рыскает по тайге темноватый след зимней дороги. Клуба­ ми парят полыньи на незамерзающем водопаде. Маячат дымные столбы над зимовниками. Под нами проплыло большое стадо до­ машних оленей. Не бегут, сбиваются в кучи. Одинокие нарты в оленьей упряжке скользят в редколесье. Впереди привычно, уныло-картинно вырисовывались дымы большого лагеря. На улице - ни души. Самолёт, сделав круг, по­ шёл на посадку. Накатанная полоса снега - зимний признак обжи­ той территории - закончилась у нескольких добротных строений рядом с лагерем. Здесь у наших лётчиков проживает знакомый ста­ рик-американец Иван Иванович Колода, по кличке Буржуй. Оставив самолёт в окружении стаи лаек, подошли к обширной избе с большим высоким сараем и многочисленными избушками. К дому от лагеря шагала электролиния. Следуя за вошедшими лётчиками, мы очутились в избе. Сторца длинного стола сидел ку­ дрявый седой старик, с широкой, чёрной, с проседью, лопатистой бородой до пояса. Ведёрный тульский самовар с медалями пыхал на столе. Молодая приятная черноволосая женщина в сарафане услужливо, по-хозяйски вертелась около него, расставляя перед ним тарелочки, стопочки, бутылочки, не обращая на нас никако­ го внимания. Положив на стол ложку и основательно пригладив бороду, он встал. Только в этот момент мы поняли, почему в избе высокие потолки. Ростом старик был на самовар выше самого вы­ сокого из нас. По очереди протянул каждому свою лапищу. - Раздевайтесь и садитесь за стол, - зычно прорычал он. - Графинюшка, - обратился к женщине, - обслужи нас. Перекрестившись на иконы в красном углу, сел. Большой каменный английский камин у русской печи пожирал метровые чурбаки, отбрасывая блики на белые бревенчатые стены. Учтиво разговаривая, хозяйка налила по глиняной, в глазури, миске супа с мясом. Расставила по столу грибы, жирную копчёную рыбу, икру, горячую картошку с мясом и хлеб, нарезанный боль­ шими ломтями. Каждому налила по пол-литровой кружке само­ гона, убрав от хозяина стопки.