b000002437

Набалованные белки внимательно наблюдали, не бросит ли кто им корочку или орешек. Впереди, на широкой утоптанной дорожке, не обращая на нас внимания, около стоящего на коленях человека без шапки сучился, ухмыляясь, с финкой в руке молодой мужчина. Лицо и шею его украшали наколки. Одет он был в белые бурки и соба­ чью шубу. Отойдя при нашем приближении чуть в сторону, встал около рослого, с заросшим рыжей щетиной лицом детины. Порав­ нявшись, увидели: на низеньких саночках, в обрезанной по пояс и расстёгнутой шинели, с орденом Славы на гимнастёрке, сидит безногий инвалид. Лицо его обезобразил шрам со следами ожога. Генерал Норин - Сёма остановился. Подняв пустую картон­ ную коробку, спросил: - Где тебя так угораздило, солдат? - Под Москвой в 41-м при танковом таране башню снесло, я один жив остался. - А эти что прицепились? - показал мимикой на злобно, не­ терпеливо зыркающих глазами блатняков. - С 53-го от этой бериевской хивы никакого спаса нет. Вроде и не грабят, работу дают, только вот даже на пропитание постоян­ но не хватает, а дома пять ртов. Был бы я на ногах, полозили бы они сейчас по снегу со своими финками в жопах. Молодой нетерпеливый уголовник танцующей походкой, играя на пальцах финкой, двинулся к нам со словами: - Платите и проходите. Сёма выпрямился. Повернувшись к нему, поднял правую руку ладошкой вперёд и потянул ладонь на себя. Тело сборщика податей потянулось к нему. Резким движением он двинул ладонью вперёд. Замерший на секунду блатной пижон шумно упал на спину, высоко подбросив ноги, оставляя под собой растекающееся пятно. Второй, рыжемордый, хотел убежать, но после строгого взгляда и короткого взмаха руки Сёмы, трясясь, опустился на колени, мочась под себя. - Запомните, - сказал Сёма, - если не прекратите своё заня­ тие, превратитесь в зассых. Поняли? Часа через два переодетый инвалид, сменив должность поби­ рушки на счетовода, ужинал с нами в доме начальника аэродрома, вспоминая жуткие бои под Москвой.