b000002436

во главе вышколенных ратей. Ноги едва держат воеводу Олега Зацепу, а он, опираясь на палку, стоит и стоит на панихидах по павшим другам. Провожает в дальнюю до­ рогу и знатных павших воев. Их тела, обмазанные мёдом, обложенные крапивой, в осиновых и липовых долблёных домовинах на волокушах отправляют в родные уделы на захоронение. Обнажив головы и крестясь, проезжают вои около свежевыструганного, высокого, дубового, памятно­ го креста. Склонённый в их честь, рядом стоит воткнутый древком в землю, пробитый стрелами великокняжеский стяг с ликом Христа. Терпя боль в груди, лежит Даниил Зацепа в шатре павшего боярина Михаила Бренка. Четвёртый день как закончилась битва на Куликовом поле. Знает, что уцеле­ ли из его друзей двое: Тимофей, Матрёнин сын, Симай, сын Дарьи. Многих своих нашли, похоронили и помяну­ ли по-христиански. Нет среди живых и мёртвых цыгана Чоботка. Шутят: не иначе как за конями, вслед за убегаю­ щими степняками понесло дружинника, конского обожа­ теля. А вот и он объявился в дорогущих золочёных латах, шлеме, в расшитых серебром и золотом с высокоподня­ тыми носками сапогах. Только сабля родная, сделанная в кузне Егора, отца Тимофея на боку, а добытая - за спи­ ной. Рады друзья встрече. Но поговорить долго не удаётся. Чоботок тихонько, заговорщически в шатре рассказывает сотнику Даниилу: - Преследовал после битвы я одного знатного ордын­ ского воя. На борзом свежем коне он от меня ушёл. По следам приметным подков нашёл его на другой день в лесу. Гляжу, а там на подъезде, в овражке, девять крытых возков с железными осями, из леса выгнанных стоят. Зае­ хали по одному следу, а выехали по другому. Спешился и прокрался сторонкой от их следа к месту разворота. А там, на краю поляны под дубами тяжёлые сундуки и сундуч­ ки закапывают ордынские обозники. Слышу, царевичем называют знатного воя, чей конь мне понравился. Зако­ пав сундуки, посредине холма яму оставили. Верьте или