b000002436

меня... стоя среди сечи, рассуждал Мамай, надеясь на чудо. Но чуда не произошло. Его охранники падали, сра­ жённые тяжёлыми стрелами, а неукротимая московская конница вот-вот опрокинет их с холма. Отвернувшись, хан понукнул коня. Оставалась надежда: пока владеет зо­ лотоордынскими сокровищами, он непобедим. Коли при­ кажет, удавят хана Тохтамыша в собственном шатре про­ дажные лизоблюды. Осторожность ещё не изменяла ему. Поймав на себе вопросительный взгляд воина в золочёных латах, ответственного за сохранность сокровищ, сделал ему знак рукой вниз. Это означало - закопать. Поклонив­ шись, латник ускакал выполнять задание. С великим позором бежал Мамай с Красного холма, бросив на погибель своё войско. До глубокой ночи гнали и гнали русские вои ордынцев. А те, побросав раненых, обозы, скот, табуны лошадей, оружие, ценные предметы быта, добытые в походах, спасали свои жизни бегством. Победители миловали только безоружных. Лежит Даниил Зацепа лицом вниз у кровавой лужи под кучей мёртвых тел и слышит сквозь стоны раненых голос шурина, богатыря Тимоши, сына кормилицы Ма­ трёны: - Здесь Даниил с конём упал. Сам видел. Рядом с кн я ­ зем он был. Князя нашли. Значит, и он тут... Нашли... Вон он под ордынцами лежит и меч свой из руки не выпустил. Откопали, перевернули десятника. Глянь, а у него глаза от крови не смотрят и шлем снять нельзя. Согнутая стрелка в щеку вошла. Отогнул Тимофей стрелку. Отстег­ нув бармицу, снял шлем. - Живой, зятёк? Живой... Слышишь, рубака, победи­ ли мы!.. Победили!.. Даниил мычит. Хочет спросить про князя . Но распух­ ший язык не позволяет ему это сделать. - Как посекли-то и помяли твои доспехи и ордынское копьё по тебе прошлось. Цел ты. Слышишь, цел. Только помятый и рёбра, небось, поломаны. Вставай, тихонько пойдём к князю. Его, как и тебя, сыскали. Из-под мёрт-