b000002435

27 Ореховские рассказы меньке сказать первоначально боялся. Плечо чёрное было и болело больше месяца. Ввернув в шомпол буравчик и вкрутив его в пыж, удали- ли из Ваниного ружья дробовой заряд. Потревоженные утки с близких омутов улетели на пру- дик на заречном лугу. Приблизиться на выстрел по откры- той местности мальчишкам не удалось. Решили посидеть с подсадной уткой-муляжом. На утиную охоту Иля носил в заплечном мешке отцовское деревянное, раскрашенное, с прикреплёнными к спине настоящими крыльями чуче- ло кряквы. На мелководном прудике запустили подманку на воду, привязав к якорю. От переда чучела невидимая нитка протянулась к руке Вани. Используя кочки для поддержания ружей, мальчишки, прикрывшись ветками, залегли под кустом невдалеке от прудика. Иля закрякал в утиный манок, делая перерывы и прислушиваясь. Рас- пуганные утки стали отвечать с разных мест. Вскоре на- чались перелёты. – Ванятка, что притих, не выспался, что ли? Подёргивай нитку, чтобы волна шла, и в одну не стреляй. Пусть поболе налетит. Они сегодня, в первый день охоты, шальные и глу- пые. Шелест крыльев и шум бухающихся на воду пяти уток нарушили тишину. – Ванятка, пали левее подманки как чмокну. Грохнули два выстрела, дробь ударила по воде. Сквозь пороховой дым было видно – удача улыбнулась охотникам. Две кряковые утки остались на воде. – Ивлюшка, как делить-то будем, опять не поровну. – Разделим просто, Ванятка, по охотничьему закону: ты у меня, на моём лугу, в гостях. Тебе причитается большая половина, а кто убил сколько уток в действительности, раз- берёмся позже. Мои дробины с рисочками, ножом надсече- ны. Чур, не мухлевать. Давай перезарядим на всякий слу- чай и к тарантасу пойдём. Давно их выстрелов не слышно.