b000002434

94 Очень переменился с этой весны мой старик. Старается жить не по возрасту активно. Упорно историей края занимается. С видными учёными переписывается. Обещает какую-то тайну открыть мне и тебе. Даже здоровье у него с некоторых пор улучшилось. Хотел тебе на обратном пути звериное норное царство показать и старую медвежью берлогу в потаённом месте. Но, думаю, неразу- мно с бандитом больного старика надолго оставлять. Выйду на пен- сию, приглашу тебя в эти места покопаться, коли разрешат приехать в закрытую зону. Слушая Николая, я искренне удивлялся и радовался его инте- ресу к познанию священных мест, где он сиротой провёл детские и школьные годы. Без задержки в ускоренном темпе поспешили вниз по лесному склону, скользя резиновыми сапогами по грибам и чернике. Меня занимали мысли, жаль было без пользы пропадающих лесных бо- гатств. Жаль было и людей, покинувших вынужденно родные де- ревни. Всё отчётливее, без преувеличения стал понимать цель при- глашения меня в эти места Петром Ивановичем. Читая мои рукопис- ные рассказы о разорённых и сселённых деревнях, возможно на не менее древней Владимирщине, он проникся той же не стихающей болью и беспокойством за судьбу России, что и я. С горы спускаться – не в гору шагать. Обратный путь мы пре- одолели быстрее. Дед, прислушиваясь к тайге, собирал сезонные лекарственные травы. Милиционер с золотыми звёздами на погонах спал на моховой постели, уткнувшись лбом в верховой корень ели. Тягучая слюна свисала из его открытого рта. Подошедший Николай скомандовал: – Задержанный, встать! Собирайся в дорогу. Каращенко с усилием поднялся на колени. И лесную тишину разорвал его истошный испуганный крик: – Огонь! Воздух горит! Я ничего не вижу. – Умойте его чаем. Видите, глаза гнойной пеленой залепило, – подсказал Пётр Иванович. Через несколько минут мы продолжили путь со стонущим участ- ковым. Он был с виду почти трезв, но подавлен. Его организм тре-