b000002434

76 ружьём наготове. Люди покинули забытую и сожжённую деревню, а деревенские ласточки по-прежнему прилетают и гнездятся в род- ных местах. Вчера видел и стрижа, влетевшего в трещину в печ- ной трубе. Даже кошки, переселённые хозяевами, возвращаются к родным развалинам. И только люди, замордованные и униженные властью, по необходимости покинули благодатный край в поисках лучшей доли. Мои размышления прервала начавшаяся далёкая ружейная ка- нонада. На нашем озерце светлело. В рассеивающемся тумане уже видны были сновавшие в прибрежной осоке кряковые утки, гуси, лысухи, поганки и чирки. Я и Николай ожидали, когда пальнёт дед из своего короткого дробовика. Выстрел грянул. Дробь короткой широкой полосой накрыла двух кряковых. Напуганные птицы, под- нявшись на крыло, заметались над нами. Мой «ижак», заряженный в правый ствол «тройкой», в левый – «нолёвкой», дважды выстре- лил. Повезло. Обе птицы упали на берег. Николай, тоже не промах- нувшись, подстрелил парочку. – Охота закончена… К столу, господа офицеры, – скомандовал Пётр Иванович. Под балычок, языковую колбаску и финский сервелат, опроки- нув по стопке «посольской» водки, разогрелись и оживились. Дед хвалил пистолет за кучность и резкость боя. Мы, восхищаясь свои- ми удачными выстрелами в летящих уток, решили искупаться и вы- ловить дедовых убитых уток. – Смотрите, мужики!.. У нас гость, – восхитился егерь. Посередине праздничного стола сидел горностай, старательно грызя плавник у ещё не опробованной нами копчёной сёмги. После купания и чаепития дед распорядился: – Ощиплите, опалите на костре и разделайте уток. Упакуйте в свои рюкзаки оставшуюся провизию, водку и пиво. Тент сверните и занесите в охотничью избушку. Я тем временем на разведку схожу. Ружьишко захвачу на всякий случай. Вы пейте, гуляйте, но ум не пропивайте. На исполнение дедовых указаний ушло около часа. Что касает- ся угощения, оно продолжалось. Осторожная сойка предупреждаю-