b000002434

5 – Сынок, сматывай удочку!.. Поедем встречать мать, – прокри- чал я в окно. Через десять минут мы уже неслись на тяжёлом мотоцикле М-72-М на станцию Ундол встречать с вечерней электрички Татья- ну. Пропускной режим в Москву из голодной провинции наконец-то частично сняли, и люди устремились за продуктами в сытую столи- цу. Закрытая от иногородних на период Олимпиады, она пресыти- лась товарами и продуктами. В столичных магазинах создалось для показа иностранцам временное изобилие. Мне спустя годы часто приходит на ум старая, незабываемая моим поколением загадка: Что это? – Длинная, зелёная, колбасой пахнет... И ответ – московская электричка. После приезда к дому для жены наступила обычная для тех лет процедура. Её у подъезда встречали соседки. Началась раздача за- казов. Кому батончик варёной или вилок сырокопчёной колбаски, кому пару баночек шпрот, селёдочку, пакетик гречки. А кому-то, мо- жет, подойдёт, купленная не по размеру второпях, в давке, без при- мерки, импортная кофточка. Поблизости за винной палаткой вокруг поленницы дров про- должалась шумная хмельная гульба. Завсегдатаи пили дешёвое вино-«бормотуху» «Солнцедар». Его крепким валерьяновым запа- хом устойчиво провонял наш дворик с детской площадкой. Здесь же шла бойкая торговля краденым и принесённым на пропой добром. Милиция эту вечно пьяную драчливую свору не разгоняла. Все зна- ли и причину их лояльности. В соседнем частном доме жила фи- скальная старушка «божий одуванчик» – их платный агент. Сооружённые по многим улицам посёлка площадки для про- тивоалкогольной агитации заросли травой. Некоторые использова- лись по обратному назначению пьяными компаниями высланных за сто первый километр из Москвы тунеядцев. Их в шутку называли олимпийским резервом. За лекторским столом восседали, как пра- вило, уголовные элементы. На скамейках слушателей – несчастные выпивохи и бомжы, гоняемые судьбой с работы на работу, лишь бы не попасть в заключение за тунеядство. В ЛПТ – лечебно-трудовые профилактории они направлялись строго по плану.