b000002434

44 «Чёртов внук». Я вас попрошу без оружия в лес ни ногой. У меня в ружейной комнате целый арсенал казённых ружей, карабинов и винтовок с оптикой имеется к вашим услугам. Патронов не меряно. Завтра охота на уток и боровую дичь начинается. Всех предупре- ждать будем. Врач с базы утверждал, что беглец болен. Перед пожа- ром он кричал, что в него какой-то луч через окно попал. К тому же он наркоман – кокаинщик со стажем. Честно скажу, очень нужен ему я. Вполне возможно, он может появиться у нас на кордоне. Ну а теперь я вам расскажу, с чего начался весь сыр-бор. Жил у нас в пустующей деревне недалече отсюда старичок по фамилии Яртур. Очень колоритная личность. В плечах косая сажень. Осан- ка гордая, с высоко поднятой головой. Седые курчавые волосы до плеч, ремешком охвачены. Борода, усы не накоротко подстри- жены. Взгляд властный. Глаза голубые, как бездонные пропасти с холодной искринкой, кажется, в них сокрыта неведомая животная сила. Грех сравнивать с лошадиными, но что-то общее с нашей То- пой проскальзывает. На лице нечитаемые эмоции, печать сильно- го человека – вождя. И разговор с ним настораживает. Создаётся впечатление, что он наперёд всё знает. Словно мысли читает. Сла- ва колдуна-знахаря за ним издавна шла. Одевался он в куртки из толстой телячьей кожи. Льняные штаны, рубахи из домотканого по- лотна со стоячим воротником. На ногах высокие яловые сапоги, до- машнего шитья с тянутыми головками. От ремней рюкзака и ружья на плечах на всех одеждах следы. Вечный бродяга – промысловик, про таких говорят. Ходил он легко, словно плыл. Следует подметить чистоту его одежд и опрятность. Местные жители Яртура уважа- ли, а пришлые откровенно побаивались и называли «Варягом». По своей прежней должности я знал, что он был раскулачен не один раз и высылался за Урал. Местных обычно на водоканал на строй- ку загоняли. А этого выслали с семьёй вглубь Сибири. По дороге семью разделили. Поскандалил, не желая от больных тифом жены и детей уезжать. Три года лагерей за это получил и был заслан на Амур. Жена и четверо детей от голода и тифа умерли. Младшему Василию всего четыре годика было. Вернулся Антон Яртур – так он желал, чтобы его называли, – в родные края в 1935 году. Дома