b000002434

38 месте, лёг на росистую траву. В мокрой грязной одежде мне теп- ло и уютно. На кордон в неприглядном виде возвращаться было стыдно. В тумане, как в другом, отрешённом от моего сознания царстве, глухо кричали совы и ухал филин. А я без тени страха за свою жизнь, разогретый до липкого пота, засыпал где-то на се- верном краю Валдайской возвышенности под охраной могучей кобылы с жеребёнком. В голове сменялись картины впечатлений прошедшего дня и вечера. Интриговало что-то не досказанное Петром Ивановичем при встрече. Тревожная и по-своему неповторимая ночь закончилась. Холод- ное восходящее солнце через туманную дымку осветило прибреж- ные кусты, речку и водную гладь озерца. Доброжелательная кобыла с жеребёночком, пофыркивая, паслись поблизости. На остывшей земле более не дремалось. Вскочив на лошадь, похлопываниями ла- донью с боков по шее направил её к озёрному берегу. В осотистом заливчике трудяги-ондатры строили кормовую хатку. К «рукотвор- ному» островку они на плаву доставляли пучки осоки и тростника. Поблизости в устье реки, как крейсер, курсировал крупный бобёр. К моему удивлению, он оказался чёрным – канадским. Аккуратно сту- пая меж камней, лошадиная семья прошлёпала ногами по отмели за границу водорослей на водопой. Усыплённые видом животных, утки бесшумно расплывались из-под их ног. Соскользнув с кобы- лы, я, не раздеваясь, ополоснулся вблизи мелководья в неостывшей парящей воде. Взбодрившись утренними процедурами, ополаскива- нием и выжимкой одежды, трусцой направился к кордону. Мои по- пытки оторваться от лошадиного семейства не увенчались успехом. Понял все тонкости их поведения только тогда, когда они, зайдя под навес, уткнулись мордами в кормушки. В большой лежал лизунец – кусок каменной соли, и немного овса. В маленькой – мелкие подсо- ленные ржаные сухарики. Здесь, на возвышении, воздух был чист и прозрачен. Подни- мающееся над лесом солнце согревало просыпающихся на брёвнах стен мух и бабочек. В низине, оторвавшись от воды, туман завис тонким облачком на фоне тёмных елей. На кордоне чувствовалось оживление. В доме хлопали двери. Нетерпеливо поскуливали на