b000002434

33 заниматься домашним хозяйством – пережиток прошлого. На колхоз- ный скот кормов не хватает. По причине бескормицы пустили коро- вёнок под нож. В обнищавших колхозах люди остались без средств к существованию. Отказавшись работать в этих условиях, колхозники лишились и приусадебных участков. Осудили этот волюнтаризм при товарище Брежневе, а былое не вернёшь. Деревенские жители разъ- езжаться стали от беспроглядной нищеты. Как колонны древнего античного храма, в кустах возникли об- угленные толстые столбы навесов льнозавода. За ними сквозь по- росль березняка топорщили в небо тесовые мшистые крыши редко стоящие большие бревенчатые дома пустующей деревни. – Богато, видать, люди здесь жили, коли дома с купеческим раз- махом строили, – заговорил я. – Да, народ здесь удивительный жил. В досоветские времена зерноводством, скотоводством, собирательством, охотой, рыбной ловлей, переработкой и торговлей сообща занимались. Все круп- ные сооружения – молочный, колбасный, кирпичный и льнозаво- ды доколхозной постройки. После войны в семьях было по десять- двенадцать детей. Половина из них приёмыши-сироты из детских домов. Хозяевами своей жизни до самого отъезда пытались быть. Фронтовики, потерявшие страх на фронтах, словно война для них и не закончилась, сообща конфликтовали с партийным засильем. В военной форме предпочитали ходить. Коммунисты все как один из партии вышли и голосовать на выборах перестали. Власть над эти- ми гордыми людьми, потомками варягов, – иллюзия. Старики пере- мёрли. Работоспособные колхозники в кабале жить не захотели. – Товарищ капитан, уж не местный ли ты? Так хорошо всё зна- ешь. – Местный. Родился и вырос в поселении у Озёрья. Родители на базе служили. – Не опасаешься ли, товарищ Балтин, за свою карьеру, рассуждая с осуждением решений партии, – задал я провокационный вопрос. – Чего опасаться? Не знаю, кто вы по званию. Родители всю жизнь в бедности жили, и я богатства не заимел. Взятки брать не приучен. Ныне все нашу жизнь никудышную осуждают.