b000002434

282 солёные огурцы, посуда, бутылки, вилки и ножи. Они с грохотом ударялись в стену, увешанную почётными грамотами в рамочках и фотографиями мужчин в форме военных лет. Опять не повезло сле- дователю с подбитым глазом. Сражённый бутылкой по лбу и пере- носице, он упал на загаженный пол. – Вон из хаты, менты! Убью, козлы! Куда прёте без разрешения? Мы здесь всей кодлой прописаны, – взревел сидящий с торца стола пьяный рыжий великан. Николай до боли сжал мне руку. Не сговариваясь, разложили ру- жья. Выброшенные инжекторами патроны упали на пол. Как когда- то нас учили орудовать стволами автоматов и прикладами в толпе, начали со всей силы печатать восьмёрки дульных срезов стволов двустволок на их расписные торсы. Через тройку минут застольное побоище закончилось. Раздавались только хрипы, крики и пьяные угрозы поверженных, спрятавшихся под столом и за лавками. К на- шему счастью, к заряженным ружьям и двум наганам, лежащим на кровати под одеялом, никто не прорвался. Многим вполне хватило одного удара, чтобы, держась за сломанное ребро, ловить раскры- тым ртом воздух. Все они оказались наркоманами. Вид заплаканной старушки – хо- зяйки дома, внушал жалкое зрелище. Её тело от шеи до колен было изрисовано чернильными карандашами. На спине выделялась при- пухлость от свежей наколки. Одежду заменял завязанный на поясе узлом обрывок узкого кроватного подзора. Желающих наскочить на нас более не было. Наручники и верёвки охладили пьяный пыл укрощённых бузотёров. К тому же у двоих, поникших на заплёван- ный пол, явно началась ломка. Задержанные заявили, что их документы находятся у мен- та – майора Каращенко, собранные для прописки. В деревню они приехали ещё весной, чтобы устроиться работать на лесоповал. Но им проклятые финны, недобитые фашисты, не дают бензопилы и трелёвщики. Они вынуждены находиться без средств к существо- ванию. Далее последовали обыски, допросы и опросы. В сенном сарай- чике на перинах и пуховых подушках отдыхали в мертвецком нар-