b000002434

248 и дикости. В якобы просвещённой Англии в то время ещё не было своей письменности, была латынь. Для чего это все показывалось. Показанное дикое и мудрое современному человеку трудно пред- ставить. Но такова забытая наша история того времени. У каждо- го уважающего себя правителя должен был быть свой «зоосад». Им дарили экзотических животных. Язык даров в Средневековье многое значил. Что можно было дарить, что нет. Иван III, предпо- читая замерший миг мира мёртвых, мистически интриговал мно- гих гостей. Этим, возможно, показывал своё противостояние Папе Римскому. Тонкие игры властелина Третьего Рима малоизвестны. Но непредсказуемым русским московским царям Иоаннам III и IV ещё в те тёмные времена приписывались эти чудачества как борьба с чертовщиной и эпидемиями. Посетившие по монаршей милости или по их прихоти кремлёвские страшные подвалы ино- верцы, в том числе и католики, проходили процесс очищения. По- сле смерти Иоанна IV богобоязненный наследник приказал заму- ровать проклятые сокровища самодура-царя. Так они и оказались схороненными на века. Монах, торопливо ступая вдоль лавок, снял ветхие покрывала. На постаментах в свете электрических фонарей засияли золотые вазы, блюда и кубки, украшенные изображениями неведомых су- ществ, знаками и надписями. Засверкали притягательным блеском массивные украшения с каменьями, фигурки сказочных существ и предметы неизвестного назначения. В углу за куклой лежал завёр- нутый в ветхую парчу меч. Обнажив его от ткани, монах как святы- ню поднял на согнутых руках. – Вот он, символ власти и оружие, таящее неведомую силу. Коли подержать его за рукоять и камень обеими руками, на конце лезвия появится сокрушающий все преграды карающий небесный огонь. Присутствующие в тусклом сером цвете лезвия и рукояти ниче- го примечательного не заметили. Кроме крупного чёрного камня с куриное яйцо на конце рукояти. Подскочивший майор, взяв из рук старика меч и, торопливо заворачивая его в брезент, приказал надеть на руки монаха, старшего носителя государственной тайны, наруч- ники. Монах, покорно протянув руки, продолжил: