b000002434

209 ВАРЯЖСКАЯ КРЕПОСТЬ На сеновале было тепло и уютно. Воздух, насыщенный за- пахами свежего сена, щебет рано проснувшихся воробьёв под за- стрехами по-родному навевали сон. Но не спалось не привыкшему к размеренной жизни приятелю Николаю Озёрному. Несмотря на прошедшую бессонную ночь, он скомандовал: – Подъём! Пойдём, Сашок, перед завтраком спиннингами блёс- ны покидаем. Быстренько освежившись у наполненной дождевой водой боч- ки, с казёнными импортными спиннингами в руках поспешили к озеру. Решили поймать по щучке на уху. Тишину прохладного августовского утра нарушали громкие крики чаек. Словно надеясь отхватить причитающуюся толику до- бычи, они ревниво кружили над нами вдоль берега. Несколько даль- них забросов результатов не дали. Как и показывали птицы, рыба скопилась у подветренного берега. Вскоре две приличные килограм- мовые щучки забуробили в ведре с водой. Свист со стороны кордона заставил нас закончить рыбалку. Сви- стел егерь Пётр Иванович, призывал к завтраку. Срезая путь, поспе- шили по травянистой ложбинке. Стойкий запах мятых резиновыми сапогами мелиссы, мяты и котовника, наполняя грудь, кружил голову. Деда застали за изучением пожелтевшего листа толстой бумаги. Ви- тиеватыми округлыми глаголическими буквами было что-то места- ми подписано на нём. Это была схема подземных ходов, куда Пётр Иванович собирался нас сводить. Подобно неподвижным, объёмно изображённым червям, на листе бумаги ходы кружили, сходились и уходили в пунктирные завалы. Другие обрывались тупиками. В неко- торых местах виднелись кружочки. Это колодцы и вытяжки наверх. – Дедушка, не могу прочесть ни слова, что это за записи? – Эту славянскую тайнопись изучать теперь надо заново. Очень давно она позабыта. Видишь, на кириллице приписано: «обрыв вос- точный». Антон Яртур считал, что эта схема отображает подзем- ные ходы того участка, где мы вчера ходили поверху. И переход на