b000002434

206 Многовековой врождённый инстинкт тянет их к местам зимовок, в благодатные наши пещеры. В них зимой и летом одинаковая тем- пература – 12÷14 градусов тепла, и влажность невысокая. Одна из них – особь очень крупная, вероятно, мужская. Вторая – либо женская, либо подросток. Но коли заговорили о йети, открою вам ещё одну тайну. В золотой пещере, куда я спускался с армейски- ми спелеологами, обнаружил на песчаном отвале впечатавшийся передней частью скелет и бурую шерсть. Военные решили, что это кости и шерсть медведя. Но я подумал, что это останки йети. Череп, лежавший на боку, явно не медвежий. Кости конечностей длинные, и отсутствуют когти. С умыслом там, в пещере, промол- чал. Бесценный для науки артефакт сохранится без лишней инфор- мации надёжнее. Объяснение гибели этого существа тоже имеется. Вероятно, с голоду оно погибло. Поздней осенью 1941 года оба входа в пещеру были подорваны по приказу Берии. После зимовки в заброшенной шахте йети был обречён на заточение. Выбраться через верховой колодец без верёвки невозможно. Высота пещеры около двадцати метров. Вечерело. Пёстрый красно-голубой солнечный закат окутал вершины деревьев на западе. Уже несколько минут мы стояли под деревьями на опушке леса за заброшенной деревней у кордона. Сле- ва засерели кустистые поля с вековыми высокими межами по косо- гору, заросшие малинником и кочедыжником. От строений нас отде- ляло поле с берёзовой порослью. Где-то в середине раскинувшейся на полверсты деревни потрескивала сорока. – По стрекоту, Николка, определяю: сорока кого-то торопит. Ждёт поживу. Как темнеть начнёт, двинемся на зады деревни. Крадучись, двигаясь среди берёзок, вдоль не сглаженных ещё временем картофельных борозд, учуяли дымок. Дед, подняв руку, остановился. Тянутся минуты ожидания. Тишина. – Ждите команды. Я пойду вперёд, – распорядился Пётр Ива- нович. Минут через десять прокричала сойка. Молча подняв рюкзак, Николай махнул рукой в сторону деревни. Увлёкшись, едва не прош- ли мимо егеря, засевшего в ивовый куст.