b000002434

203 казала в поддержке. Несговорчивым и дерзким оказался русский царь, явившийся к тому же владельцем золотомонетного двора. Из вышесказанного, с возвратом долга в виде переплавленных Папой русских монет, имеется пока безответная загадка. Хотя, по имею- щимся данным, настоящих золотых дукатов и талеров наши монахи чеканили боголюбимому властелину Руси немало. С этими князья- ми Иванами у монахов были и куда более таинственные отношения. Нет сомнений, Иван III был зависим от их денег. Одну тайну с тех далёких лет и по сей день разгадать не удаётся. Но об этой непости- жимой тайне в понятиях даже современного человека я поведаю на досуге после ужина. Уместно ко времени вспомнить. Самой востребованной пла- тёжной монетой в долгосрочном плане стал с 1489 года английский золотой соверен. Ориентируясь на торговлю с Западной Европой через Балтику и северные моря, монахи из своего золота чекани- ли соверены. С изображением на аверсе портрета Генриха VII, а на реверсе – сцены поражения дракона конным Святым Георгием. В России за этими признанными до сего дня монетами закрепилось название «золотые лошадки». Именно золотые соверены были пре- поднесены братией государю Петру Великому для строительства флота. Странное в психологическом плане поведение «меценатов». Но и спустя века потомки непобедимых руссов-викингов оставляли за собой право влиять хотя бы на финансы некогда зависимой от них Британии. Слушая Петра Ивановича, я поражался его знаниям и памяти на фамилии и свою трактовку исторических событий. После его рас- сказов даже вопросов дополнительных не возникало. Мучило не- проходящее желание записать услышанное. Удивляли и местные природные условия. Змей нет. Насекомые кровососущие только в болотистых низинах встречаются в больших количествах. Якобы с древности заговорённые эти места каким-то старцем, гостем с Ти- бета. Не его ли могила под курганом с тремя гранитными глыбами у вдовьей деревни? Об этом предположении намекнул мне Борис, пока мы по райцентру раскатывали. Ещё до того, как закончился наш отдых на лесной поляне над обрывом, почти одновременно я