b000002434

197 – Мария Львовна, не по делу я тебя к книге с крупными буквами усадил. На-ка пачку трёшниц тебе на прожитие. По мелким надпи- сям на купюрах и подбирай очки. – Пётр Иванович, на кой мне такие деньжищи. У меня, слава Богу, всё есть. Помоги тому, кто нуждается. А мне оставь рублей сорок, налог заплатить надо. Обходит нас агент по осени. –Мужики, идите на природу. Погуляйте. Покамыпо-стариковски поговорим. Сашок, оставь свой рюкзак с продуктами хозяйке. Из моего и Николкиного вынь крупы, муку, консервы и конфеты. Я и друг, прихватив опустевшие рюкзаки и ружья, вышли на двухстороннее крыльцо с гранёными колоннами. Простейший, безотказный дедовский «барометр» в виде пришитого к стене рас- щеплённого елового стволика с сучком показывал «сухо». Длин- ный сучок был отклонён вниз до красной отметки. Флюгер на дымовой трубе соседнего дома замер стрелкой на восточном на- правлении. Не заросшая бурьянами деревенская улица упиралась в лысый бугор, где когда-то была сожжённая церковь. Обихаживали территорию заброшенной деревни коза с козлятами, козёл и пяток овец с бараном. Добротные дома с завалинками в одну улицу, как памятники былого процветания, парадно тянулись вздёрнутыми в верх коньками тесовых крыш. Выступающие на коньках «кури- цы» как резные форштевни варяжских лодий плыли в облачном небе. Жизнь в крестьянских дворцах замерла в длительном ожи- дании своих обнищавших в колхозе хозяев. Ни детского гомона. Ни крика заботливой бабки. Только ласточки и стрижи пролетают над табунком коз и овец. Поблизости на каменных плитах мосто- вой греются две курицы под охраной карельской лайки и пузатой кошки. У пустого открытого зернового амбара важничает петух с ощипанными ястребом шеей и головой. Едва мы покинули перекрестившую нас и машущую трясущей- ся рукой старушку, Николай толкнул меня плечом. Глядя на деда, пошутил: – То-то вы, ваше дворянское благородие, с нами недомолвками общаетесь. Видать, не по рангу обращаемся к сиятельному князю Варяжскому.