b000002434

193 не видывала. Без автомата или винтовки за плечами из дома шагу не делаю. Первое время и гранату с собой носила. Два года назад ружьецо-то мужнино дорогое он у меня силком отобрал. Специаль- но за ним на вертолёте прилетал с каким-то начальником. Из рук в руки ему передал штучной работы тульскую двустволку. Не по- думавши, я её у него зарегистрировала. Сто рублей уплатила. Через три месяца он заявил: без охотничьего билета ружьё иметь не поло- жено. Вдруг, как мать осуждённого, с ненависти к власти в какого- нибудь министерского охотника пальну. Показывала ему у меня оконные ставни и двери медвежьими когтями исцарапанные. Волки зимой ночами по заснеженным крышам лазят и когтями в дощатую кровлю двора скребутся. Дикий человек – йети поздней осенью по межсезонью в деревню заходит и у дома подолгу стоит. Есть просит. Я ему бараньи да козьи головы на забор повыше вешаю. Всё заби- рает, не сломав колы, и уносит. Шаги босых ног оставляет, что мои три уместятся в один. Как мне жить одной без ружья?! Сил нет охранять деревню от воров. Пока в больнице лежала, со- седний дом на военном тягаче увезли. В домах нахулиганили и на клад- бище склеп разобрали. Участковый с ухмылочкой предложил: уезжала бы ты, старая, в богадельню. Не ровён час йети тебя к себе в логово упрёт. Набралась терпения, промолчала. Ну, думаю, всё равно поми- рать скоро. Коль не даёте дожить до смерти по-человечески как я хочу, устрою я вам битву за Ленинград. В память о моих деревенских уни- женных и растоптанных. Только попробуйте ещё какой дом разобрать и вывезти на дачу! Моя война победой над беззаконием закончится или кончиной. Никого я на этом свете не боялась и не боюсь. Бывало, в рей- дах немцев по пятку из нагана причащала. Решила: пойду по-варяжски, до конца, в путь узкий за Христом со своим крестом. Пётр Иванович, я должна перед тобой отчитаться за то, что сохраняю для отвода глаз в заброшенном колхозном сарае и тайнике. Мы проследовали к сараю, срубленному из толстых листвен- ничных брёвен невесть когда. Его покосившиеся стены вросли в землю у крутого склона бугра. Мшистая крыша из колотых брёвен едва уступала им новизной. Сняв с накладки пудовый хитрый за- мок, с трудом открыли просевшую окованную железом воротину.