b000002434

128 Электра хромовые сапожки на среднем каблуке, длинные тёмные платья и подпоясанные широким офицерским ремнём кожаные курт- ки. Но в быту и на вечеринках эта женщина преображалась. Деловая строгость заканчивалась. Обычно вся её домашняя раскрепощённая одежда состояла из расстёгнутой сверху мужской рубашки на го- лое тело и французских туфель на высоком каблуке. Выпирающие упругие груди и оголяющийся при случае широкий зад, как извечное вооружение путаны, могли помутить нравственное сознание изрядно выпивших даже самых непогрешимых мужчин. А угощать она умела, и к тому же была не стара. На вид чуть более за тридцать. Электра не пользовалась духами. Специфический, кружащий голову запах гон- ной самки притягивал к ней особей сильного пола. Коли верить ис- следованиям Фрейда, повышенная гормональная сексуальность на- блюдается у многих женщин, систематически принимающих кокаин, или у туберкулёзных. Из-за пристрастия к наркотикам она не прошла партийную чистку. В партии за бывшие заслуги оставили, но пере- вели в инструкторы обкома, не лишив даже служебного автомоби- ля. Бывшую чекистку Октябрьскую побаивались. На заре Советской власти за неведомые заслуги была кооптирована в президиум губчека заехавшим специальным уполномоченным ЦК. С тех пор вокруг её персоны витала настораживающая таинственность. И на сей раз по- сле звонка из Москвы предложили подлечиться на курорте. Виктор её знавал по совещаниям и различным мероприятиям по передаче передового опыта социалистического строительства. От- ставка от молодёжи любвеобильной красавицы позволяла надеять- ся на сговорчивость. Передовому трактористу не мешало погреться на южном солнце. Представив у себя в доме в деревенской глуши такую завидную жену, Завал заулыбался. Электра Октябрьская за свои услуги любила получать подарки и деньги. Они у нашего орде- ноносца были. С её связями и компроматами на нужных чиновни- ков заветное назначение ему было обеспечено. Да и как мужчина он ещё был хоть куда. В страстных мечтах, подогретых водкой, ласкал её податливое тело и ругал друга, посадившего его на проклятый трактор. Энтузиазм и привилегированность, которыми в двадцатых – начале тридцатых годов пользовались трактористы, прошли. Об-