b000002433

21 – Ну что, ГеоргийНиколаевич, дождались счастья от народной власти? Надо же додуматься! – древнее проездное известнейшее торговое село без церкви, без визитной карточки оставить. Отны- не 17 июня 1967 года будет чёрным днём в истории села Черкути- на. Со времён вражеского польского нашествия храмы в округе не уничтожались. Все наши просьбы и мольбы в райком и обком партии безответными остались. А коли они молчат, другой власти нет. Сельсовет как был карманный с декларативными функциями, так и остался. Один только вред от его бездействия. Не было и нет советского народовластия. Партийный правёж – по-другому и не назовёшь. Наш горкомовский-райкомовский секретарь «хапец» Воронцов регулярно приезжает только за дармовым парным мясом и мёдом. От разговора с народом нос воротит. Сельский сход собрать запретил. В случае ослушания арестовать зачинщиков грозился за антисоветское выступление. Вон как вывернул, наглец. Слышал, совхозный парторг пьянчужка Корытов не разрешил тебе перед сожжением брошенных церковных документов порыться в них… Инквизиция по-советски, по другому и не назовёшь. В костре у церковной паперти наша настоящая история сгорела. Пожилые сельчане за содеянное ненавидят директора совхоза Красноярова. Скоро отбудет на повышение, на обещанное ему хлебное тёплень- кое место директора Лакинского пивзавода. – Помяни мои слова, коли доживём. Они нас гнобят, а их Бог покарает за наше бесчестие. По стариковским щекам молчаливого бывшего коллеги тек- ли слёзы бессилия. Тем временем я заметил, как стоящий ко мне спиной тощий долговязый парень пинает ногами только что осмотренную им жестяную коробку с пожелтевшими бумагами. Извлёк он её из пролома в куполе. Угловатая фигура с болтающимся на плечах замызганным пиджаком оказалась знакомой. Приглядевшись, узнаю – это с детства знакомый тридцатилетний парень, совхоз- ник Василий, по прозвищу Орев (Орун). За секунды промедле- ния может случиться непоправимое. Каблук кирзового сапога настойчиво вгоняет коробку в разлом глыбы кирпичной кладки. Приблизившись, прошу: – Вася!.. Василий Сергеевич! Отдай, пожалуйста, мне свою находку. Громкий грубоголосый ответ нетрезвого человека режет слух. Обмусоленный окурок, словно приклеенный, мельтешит в уголке его рта и вот-вот вылетит мне в лицо.