b000002433

159 наделов, вынуждены были вступать в колхозы. На неудобицах кроме мозолей скорой прибыли не получишь. Крути ни крути, одна дорога строптивому бедолаге в колхоз с красивым жизне- утверждающим названием. А что таилось за этим названием, нашим землякам-старожилам не хотелось вспоминать. В со- ветской деревне повторно столкнулись лбами бедные и богатые. Одни в колхоз вступали с ложками, другие, так называемые но- вые богатеи-«кулаки», – с лошадьми, скотом, сельхозагрегатами и прочим необходимым скарбом и инвентарём, нажитым после революции. В нашем крае разбросанных небольших деревень коллективизация началась с массового забоя скота, получивше- го впоследствии название «великий забой». Следует вспомнить об этом замалчиваемом большевиками явлении. Подобное уже наблюдалось в период продразвёрстки. Чтобы не сдавать в кол- хозы скотину, крестьяне стали тайно, массово её резать. Это спровоцировало упадок цен на мясо и скачок инфляции. Потери крупного рогатого скота оказались невосполнимыми на весь по- слереволюционный и последующие периоды советской власти. По Черкутинской волости было оштрафовано за вредительство 342 скотовладельца, забивших две и более головы скота одно- временно, чтобы не сдавать в колхоз. «Великий забой» аукнулся особенно массово в Поволжье и на Украине. В кадровой политике на селе обстановка сложилась предвзя- то по-революционному. Наиболее опытная, грамотная, успешная во многих сферах жизнедеятельности крестьянская прослойка к этому времени была лишена избирательного права. В очеред- ной раз у них описали имущество. Отдать всё – самораскулачить- ся, предпочли многие, чтобы не подвергаться самым страшным испытаниям в ссылках голодом, болезнями, холодом и бесправи- ем. Лагерная, затянувшаяся в муках смерть куда страшнее рас- стрела. Отдать всё и бежать «куда глаза глядят», лишь бы избе- жать злорадства и унизительного клейма «напуганного кулака». Кому менее повезло – находились в ссылках и лагерях. От этой беды в волости пострадало 60 семей. Освобождённые продолжа- ли оставаться людьми-«никто», вздрагивающими от каждого стука в дверь. Начиная с 1917 года, грабежи, раскулачивания, конфиска- ции и высылки зажиточных крестьян продолжались до полной коллективизации. Имущество не высланных раскулаченных по введённому порядку описывалось по фиксированным ценам