b000002433

14 и боевые ордена в заклад у разгулявшихся. Запомнился столик в уголке зала, где нас, проголодавшихся после занятий в школе, Иван Андреевич угощал слегка подслащённым чаем и затвердев- шими бутербродами с килькой. До родной деревни путь не близ- кий, пять километров. Надо было подкрепиться, а при случае и показать найденную старинную монету. Так что дружба с трак- тирщиком была взаимной. Память цепко удерживает ребяческие впечатления и от статуи Ленина на пустыре, где в былые времена располагалась рыночная площадь. За неимением в ней надобно- сти, у статуи на привязях паслись козы. Поблизости от мону- мента располагались разрушающиеся кирпичные постройки. На деревянных замазученных постаментах стояли укороченные во- нючие цистерны с керосином и соляркой. Мне было жаль вождя, показывающего рукой в сторону руин выгоревших зданий под слова, несущиеся из репродуктора громкоговорителя: «Весь мир насилья мы разрушим до основания, а затем мы свой, мы новый мир построим. Кто был ничем тот станет всем…». Но «затем» всё не приходило и не приходило. И безвременно умерший Ленин своей скульптурой с вытянутой рукой устал денно и нощно призывать к выполнению своих обещаний и завещаний. Ставшие «всем» не умели или не желали исполнять его предначертания. По их вине мы так плохо и живём. Пытаясь разобраться, я часто задавал безответные вопро- сы на уроках истории учителю, но в ответ слышал однословные окрики: «Замолчать»… Незабываемы наши мальчишеские об- стрелы из рогаток собак, не дающих никому проходу у террито- рии дома инвалидов, расположенного в бывшей усадьбе князей Салтыковых. Памятен одноэтажный барский дом с беспокойны- ми крикливыми постояльцами и гудящая от работающей в ней мельнице – Никольская церковь с дырявой кровлей. Навечно отложились в памяти задумчивые, по-крестьянски отрешённые лица плохо одетых колхозников, вынужденных работать за гро- ши. Запомнились два полупустых магазина – продуктовый и то- варный. Вволю продавалась только винно-водочная продукция. Хотя газеты и пестрели сведениями о высоких надоях молока и высокой урожайности полей, все знали: поголовье крупного ро- гатого скота по сравнению с дореволюционным периодом убави- лось втрое. В частном подворье коровок остались единицы. Коли- чество овец, коз и свиней уменьшилось в четыре раза. Лошадок извели почти всех якобы за ненадобностью и из-за бескормицы,