b000002433

149 прессиями властей, охладило революционный пыл Губчека. На руках у восставших, затаившихся после разграбления артил- лерийских складов, оказалось двадцать семь пулемётов и более 2500 винтовок с боеприпасами. Спустя неделю, на поиск и уничтожение черногорских зеле- новцев прибыл отряд красноармейцев из Иваново-Вознесенска. Не найдя восставших, сожгли их базу – старинную охотничью за- имку князей Салтыковых, находящуюся в лесу у деревни Чёрная гора. Сожгли и дом-усадьбу скотопромышленников Глушенко- вых, ранее разграбленную комбедовцами. Располагалась она тоже у деревни Чёрная гора. В послереволюционный период и во время гражданской войны около трёх тысяч голов крупного рогатого скота, принадлежащего Глушенковым, пошло на забой. И только тридцать две коровки переданы были в организующиеся совхозы в Жерехово и Фетинино. Ещё зимой 1919 года были забиты дох- нувшие от бескормицы последние племенные коровы. Длительное время зарева ночных пожаров будоражили округу. Грабители-ком- бедовцы разбирали на продажу и жгли опустевшие скотные дворы. Прекратили эти безобразия только появившиеся «зеленовцы». После Черкутинского июльского вояжа они навсегда исчезли, оставив на долгое время страх неосмотрительным волостным ру- ководителям и любителям лёгкой поживы. В 1919 году в волость входили сорок три населённых пункта, закрепленных за тридцатью тремя сельсоветами. Хотя и навя- занную, но действующую систему власти игнорировать стало не- возможно. Тем более что её стражи – чекисты ничего не забывали и не прощали. Однажды, припозднившись в Орехове у находящегося в от- пуске Николая Егоровича Жуковского, Анна Ивановна возвра- щалась в коляске на своём старом, забракованном на отправку в Красную Армию рысаке. От дум о постаревшем друге и увяда- ющей от туберкулёза его дочери Лены, на выезде из дубровицы, отвлёк властный окрик: – Стоять! Между деревьев виднелась стоящая коляска, запряжённая парой лошадей, с двух сторон на дорогу вышли два чекиста. – Стоять! Второй раз дворянку в доме застать не можем. Знаем, прячешься от нас, колдунья, у Жуковского. Расплаты боишься. – Никого я давно не боюсь на этом свете. Потешитесь над ста- рухой минуты, а расплачиваться будете всю оставшуюся жизнь